— Очевидная истина состоит в том, милорды, — продолжила она мгновением спустя, когда её дядя не принял вызов, — что я была вынуждена против своей воли напасть на мирного соседа. И ещё одна очевидная истина заключается в том, что атака, целью которой было сокрушить и уничтожить Черис, с треском провалилась. Чтобы обсудить эти вещи, среди прочих, король Кайлеб прислал графа Серой Гавани.
Далёкий пронзительный свист охотящейся виверны, доносившийся из окна зала совета, был отчётливо слышен в напряжённой тишине, которая повисла над столом. Все глаза были прикованы к Шарлиен, а одно или два лица были явно бледны.
— Милорды,… Рыцари Храмовых Земель постановили разрушить Черис. Им не удалось это сделать. Я считаю, что они и дальше будут терпеть неудачи. Но я считаю, что, если они преуспеют, если смогут приказать уничтожить одно королевство по придуманным ими причинам, они смогут — и будут — приказывать уничтожить другие. Я привела в пример корабль в море, и выбрала его намеренно, по многим причинам. Мы прошли через много штормов, с того дня, когда я впервые вступила на трон, но ураган, который вот-вот пронесётся по Сэйфхолду не похож ни на один шторм, что мы видели до сих пор. Против него не найдётся безопасной гавани, милорды. Его нужно встретить и пережить в море, в самых зубах его грома, молнии и ветра. В этом нет сомнения. Никогда не забывайте этого. И ещё, милорды — её глаза были тверды, как отполированные коричневые агаты — никогда не забывайте, кто создал этот шторм.
Плечи герцога Халбрукской Лощины напряглись, а челюсти сжались. Он был в достаточной мере взволнован, когда она отказалась отдать Серую Гавань в руки Тяну, но он стерпел это. Как и Тян, хотя ярость епископа-исполнителя, рождённого в Харчонге, была очевидна. К несчастью для него, он потребовал, чтобы она выдала ему Серую Гавань, как представителю Матери-Церкви в Чизхольме, не задумываясь о том — как Шарлиен это только что подчеркнула — что войну Черис объявили именно «Рыцари Храмовых Земель», а не Церковь Господа Ожидающего. Без особых указаний из Зиона и Храма, Тян не желал отбросить юридическую фикцию, которая показывала, что между этими понятиями есть разница.
«Это не значит, что кто-то во всём мире верит в это», — сказала она себе мрачно, наблюдая за выражением лица и языком тела своего дяди.
— Я совершенно уверена, что все вы догадались, что король Кайлеб отправил к нам графа Серой Гавани с предложением о союзе, — продолжила она чётко и неторопливо. — Он уже вернул наши военные корабли — во всяком случае, те из них, что выжили в битве, в которую нам приказали их отправить — и он указал, аргументировав это, что, когда дело касается угроз и врагов, Чизхольм и Черис имеют больше общего, чем того, что могло бы нас отдалять друг от друга.
— Ваше Величество, прошу Вас ещё раз внимательно подумать над этим вопросом, — сказал Халбрукская Лощина, встречая взгляд племянницы. — Вы были очень осторожны, упоминая «Рыцарей Храмовых Земель», и никто в этом зале не питает сомнений, почему вы так делаете. Но Черис бросила вызов не Рыцарям. А самой Матери-Церкви. В независимости от причин, и самооправданий, в которые верит Кайлеб, он не ограничился тем, что просто осудил нападение, начатое против него. Нет, Ваше Величество. Он посчитал нужным бросить вызов власти Матери-Церкви, чтобы назначать собственных архиепископов. Он обвинил Матерь-Церковь в коррупции, тирании и предательстве воли Божьей. Он довёл до сведения самого Великого Викария, что Черис никогда больше не подчинится власти Матери-Церкви. Какие бы не были у него оправдания — любые оправдания, о которых мы знаем — он, несомненно, зашёл слишком далеко, когда начал угрожать святости и верховенству Божьей Церкви.
Он хотел сказать что-то ещё, но прервал сам себя резким кивком головы. После этого резкого, неожиданного жеста зал Совета снова охватила тишина. Но теперь это молчание было хрупким, поломанным на кусочки и сложенным в уголках разума каждого из советников.
— Ваша Светлость — дядюшка, — мягко сказала Шарлиен, — я знаю, что вы чувствуете по этому поводу. Поверьте, я знаю. И я не стала бы, даже за всё золото и власть во всём мире, причинять вам боль, которую я знаю, это вам причиняет. Но у меня нет выбора. Канцлер Трайнейр и викарий Жаспер не оставили мне иного. Или я должна помочь убить невинную жертву, зная, что Черис станет первой из многих жертв, или я должна бросить вызов… «Рыцарям Храмовых Земель».
— Ты говоришь о Божьей Церкви, Шарлиен, — почти прошептал Халбрукская Лощина. — Ты можешь сказать, что это Рыцари Храмовых Земель, если хочешь, но это не изменит истину.
