Последний из спутниковых снимков, сделанных сегодня в Изумруде, закончился, и он поморщился.
— Напиши отчёт об этом для Волны Грома, Сыч, — приказал он. — Стандартный формат.
— Да, лейтенант-коммандер, — послушно ответил далёкий ИИ, и Мерлин удовлетворённо кивнул. Компьютер использовал устройство графического вывода, стоящее в пещере в Горах Стивина, которую Мерлин превратил в свою передовую базу здесь, в Черис, чтобы изготовить полную сводку по дневным событиям в Изумруде, написанную почерком Мерлина, на настоящей сэйфхолдийской писчей бумаге, дополненную случайными, тщательно вставленными исправлениями и кляксами. Когда это было сделано, Сыч использовал бы один из СНАРКов, скрытый маскирующим устройством, для передачи её (и других сводок, которые Мерлин попросил) через открытое окно Мерлину, используя для этого притягивающий луч. Манера письма Сыча была не совсем такая, как у самого Мерлина, но это был единственный способ получить необходимую информацию записанной и доставленной Волне Грома. К настоящему моменту барон уже должен был задаваться вопросом, как сейджин Мерлин нашёл время набросать столько заметок, но, если бы он это сделал, он бы, с большой предусмотрительностью, не стал задавать этот вопрос.
Мерлин весело улыбнулся от этой мысли, после чего переключил своё внимание на пистолет, сборку которого он завершил. На самом деле не было вообще никакого смысла разбирать его, но он наслаждался этой небольшой задачей. Он обнаружил, что ему нравилось, как превосходно изготовленные детали собирались вместе, как плавный и надёжный механизм возникал при тщательной сборке всех кусочков головоломки. Кроме того, он хотел посмотреть, как на самом деле выглядели его внутренности.
Пистолет в его руке был идеальной, в точности воспроизведённой копией одного из пары пистолетов, которую Подводная Гора подарил Мерлину одновременно с тем, когда он подарил гораздо более изящно украшенную пару Кайлебу. Внешность, однако, может быть обманчива, и эти пистолеты были изготовлены Сычом, который использовал для этого всё тот же производственный блок в Пещере Нимуэ, который изготовил легированную катану Мерлина, его вакидзаси и броню.
Внешне они могли быть неотличимы от оригиналов, но внутри было одно существенное различие.
Каждому члену личного подразделения Кайлеба была выдана его собственная пара пистолетов. Было принято решение не отвлекать значительную производственную мощность от отчаянно необходимых нарезных мушкетов, но, учитывая характер обязанностей Королевской Гвардии, Остров Замка́, Подводная Гора и Хоусмин довольно сильно настаивали на производстве достаточного количества для Гвардии. Теперь они были частью гвардейского мундира, и Подводная Гора разработал для них прочные, практичные кожаные кобуры. В целом, Мерлин от души одобрил всё это, одного, несмотря на то, что нарезные пистолеты были смертельно точными, у них всё равно оставался один существенный недостаток. При всей своей большей эффективности и надёжности, по сравнению с фитильным замко́м, кремниевый замо́к оставался уязвимым для осечек, что не было той вещью, с которой Мерлин был готов смириться, когда дело доходило до защиты жизни Кайлеба Армака.
Вот почему его пистолеты, в отличие от всех остальных на целой планете, скрывали энергетические ячейки, встроенные в их рукоятки. Когда Мерлин нажимал на спусковой крючок, курок фитильного замка падал вниз, как и предполагалось. И, в то же мгновение, электронный воспламенитель, установленный у основания пистолетного ствола, ослепительно вспыхивал. — «Так или иначе», — подумал Мерлин, — «этот пистолет будет стрелять, когда понадобится сделать это».
Он тихонько усмехнулся от этой мысли, затем засунул оба пистолета в ожидающие их кобуры, встал и подошёл к окну своей комнаты, чтобы посмотреть сквозь тьму Теллесберга, спящего под светом единственной большой луны, которую «Архангелы» назвали Лангхорном. Это была мирная картина, и на одно мгновение он почувствовал знакомую, глубоко засевшую в душе тоску по простому смертному телу из плоти и крови, которое принадлежало Нимуэ Албан. Он мог делать удивительные, чудесные вещи с помощью молекулярных схем ПИКА, его датчиков и синтетических мышц. Он мог обходиться без сна, он мог — по крайней мере, теоретически — жить буквально вечно… предполагая, конечно, что он, вообще был жив. Но он больше никогда не сможет снова узнать, что значит погрузиться в мирный, настоящий сон, зная, что он смывает усталость, которую он больше не чувствует.
Он навсегда потерял эту возможность вместе со смертью тела Нимуэ.
«Ох, перестань ныть об этом!» —сказал он себе резко. — «Ты теперь в любое время начинаешь предаваться сентиментальности вопреки тому факту, что у тебя больше не может быть кариеса!»
Эта мысль заставила его усмехнуться, и расправив плечи, он решительно отвернулся от окна, так как он снова был готов погрузиться в отчёты СНАРКов.
Глаза Кайлеба Армака открылись. Он вгляделся в темноту, а затем сел, так как в его спальне снова прозвучал решительный стук.
