— Хорошая работа, — сказал он сильно татуированному старшему матросу, который руководил устранением часовых. Улыбка, которую он получил в ответ, сделала бы честь кракену, и Аэрли снова задался вопросом, что же сделал этот человек, прежде чем поступить на флот.
«Наверное, лучше этого не знать», — сказал он сам себе ещё раз и отступил, когда остальная часть экипажа баркаса полезла на пирс.
Он посчитал головы так тщательно, как мог в темноте, пока моряки и морские пехотинцы формировали свои заранее подготовленные группы. Абордажные тесаки и штыки тускло блеснули в слабом свете фонарей пирса, и он посмотрел, как морские пехотинцы тщательно заряжают свои мушкеты. Тот факт, что новые «кремниевые замки» не нуждались в зажжённом кусочке тлеющего фитиля, был благословением, поскольку это означало, что они могли быть готовы к стрельбе, не смотрясь как потерявшаяся в темноте стая мерцающих ящериц. С другой стороны, это также увеличило вероятность случайных выстрелов, поскольку оно лишило мушкетёра визуальной подсказки, что его оружие готово к стрельбе. Именно поэтому Аэрли отдал очень конкретные кровожадные приказы о страшной судьбе, ожидающей каждого, кто осмелится заряжать свой мушкет во время долгой поездки на лодке.
«Кроме того, если бы я позволил им это, брызги могли бы чертовски хорошо намочить запалы».
— Готово, сэр, — тихо сказал лейтенант Симин, и, повернувшись, Аэрли обнаружил молодого офицера у своего локтя. Симин, как он кисло заметил, почти сиял от предвкушения.
— Хорошо, — сказал он, вместо того, о чём думал на самом деле. — Запомни, подожди, пока не услышишь гранаты.
— Так точно, сэр, — сказал Симин, словно Аэрли не уточнял ровно того же самого, по крайней мере три раза, на в брифингах перед атакой.
На самом деле, часовые на пирсе были несправедливы по отношению к своим товарищам. Сегодня игр в кости не было, потому что их развлечения прошлым вечером были прерваны неожиданным визитом командира роты, который был не особо удивлён. После нескольких ёмких замечаний о состоянии их дисциплины, их готовности и вероятной родословной, майор Тилицин сообщил им о неприятной судьбе, которая будет ожидать на складе каждого, кто обнаружит себя развлекающимся в часы дежурства. Несмотря на сломанную им в последствии ногу (которая, как предположили одна или две недостойные души, представляла божественное возмездие), они не сомневались, что он передал свои наблюдения майору Хармину. Который, к сожалению, имел репутацию ещё менее понимающего человека, чем майор Тилицин. В этих обстоятельствах было разумно проявить немного благоразумия в течение следующей пятидневки или около того.
Таким образом, вместо того, чтобы сбиваться вместе в середине своих казарм со своими стаканчиками с костями и картами, они занимались десятками маленьких домашних дел: починкой униформы, полировкой медяшки, чисткой амуниции или заточкой лезвий тесаков, кортиков и мечей.
Звук бьющегося стекла раздался неожиданно. Головы повернулись по направлению к звуку, а брови взлетели от удивления, которое резко превратилось во что-то совершенно другое, когда железные шары с их трещащими запалами посыпались на пол.
Один солдат, более быстрый, чем его товарищи, нырнул к ближайшей гранате. Он подхватил её и крутанулся, чтобы выбросить её обратно за окно, но времени у него было недостаточно. Он бросил её прочь, но граната, пролетев менее четырёх футов, взорвалась, убив его почти мгновенно.
На самом деле это не имело бы значения, если бы запал у этой конкретной гранаты был немного длиннее. Это была только одна граната из десятка, и мирный порядок казарм распался на хаос, ужас и крики, когда все они взорвались почти одновременно.
— Сейчас! — крикнул лейтенант Хэл Симин, когда позади него раздалось эхо разрывов гранат.
Его ждущие команды моряков уже разбились на двойки. Теперь член каждой двойки с тлеющим фитилём зажёг один из подготовленных зажигательных боеприпасов своего товарища, затем отступил, когда двери были выбиты, а окна разбиты. Пылающие соединения смолы, нефти и небольшого количества пороха влетели во внезапно открывшиеся отверстия в причальных складах, в то время как другие команды штурмовали галеоны и портовые судна, пришвартованные вдоль причала.
