Он всмотрелся за корму, со своего места в носу баркаса, пытаясь увидеть другие лодки. Пасмурная ночь была темнее, чем внутри сапога Шань-вэй, и он едва смог разглядеть две ближайшие к нему. Все остальные были совершенно невидимы, и он сказал себе, что это хорошо. Если уж он не мог видеть их, то также было бы крайне маловероятно, чтобы их могли видеть защитники Северного Залива. В конце концов, именно с этой целью данный рейд начался после захода луны. Не то чтобы знание всего этого заставило его почувствовать себя более счастливым от своей собственной слепоты.
«Хватит беспокоится, Данкин!» — обругал он себя. — «У тебя более чем достаточно людей для этого дела. Тебе просто не нравится быть здесь».
Ну, если он хотел быть откровенным, не то чтобы ему не нравилось быть здесь. Однако это было не то, в чём должен был признаваться офицер Королевского Черисийского Флота, даже самому себе. Предполагалось, что все они должны были быть храбрыми, смелыми и постоянно стремящимися к бою с врагом. Сэр Данкин Аэрли понимал свой долг, и он был готов выполнить его без колебаний, но глубоко внутри он всегда ставил под сомнение собственную храбрость. Он никогда не знал такого ни о ком другом, но он никогда не видел у своих товарищей признаков потных ладоней или скрученных в узел мышц живота, как у него.
«Просто потому, что они скрывают это лучше, чем ты», — он сказал сам себе. Всё это было очень хорошо, и, возможно, даже верно, но на данный момент это не помогло ему чувствовать себя немного лучше. Конечно…
— Там, сэр!
Произнесённое полушёпотом восклицание прервало его мысль, и он повернул голову от того, что молодой мичман присел на носу рядом с ним, постучал по его плечу и указал куда смотреть. Аэрли вгляделся в указанном направлении, напрягая свои более старые, менее острые глаза, затем резко кивнул.
— Молодец, мастер Аплин-Армак, — тихо сказал он, после чего посмотрел на корму, где на кормовых решётках почти угадывался Малик. — Переложите на два румба на правый борт, — сказал он. — И подайте сигнал остальным.
Он думал о юноше рядом с ним, пока слушал повторяющийся шепоток, бежавший в сторону кормы, передаваясь от одного гребца к другому, пока не достиг Малика. Привлечение королевского герцога — каким бы образом он не стал им — к такой миссии не может быть лучшим способом для процветания человеческой карьеры. Конечно, черисийская традиция всегда состояла в том, что члены королевского дома служили свой срок во Флоте и рисковали наравне с остальными, но Аэрли не мог полностью избавиться от подозрений, что человек, под командованием которого окажется убит член королевского дома, может оказаться немного в немилости. Тем не менее, продолжать укутывать парня в хлопковый шёлк, также не принесло бы ему — или кому-либо ещё — никакой пользы. А капитан зашёл уже достаточно далеко, чтобы назначить юного Аплина-Армака своим персональным адъютантом, что должно было удержать его как минимум от некоторых потенциальных неприятностей. И…
Его мысли прервались от того, что он увидел слабый свет, когда моряк рядом с Маликом открыл заслонку закрытого фонаря, чтобы помочь лодкам, следующим за их кормой, используя при этом собственное тело, чтобы укрыть его от кого-либо на берегу.
Мгновение спустя, баркас изменил курс, мужчины погребли сильнее, так как Малик направил его к тусклым точкам света, на которые наблюдательный гардемарин указал Аэрли.
Майор Баркли Хармин откинулся на спинку своего кресла, потянулся и сильно зевнул. Уже почти наступил Час Лангхорна, период между полночью и первым настоящим часом дня. Теоретически, Хармин должен был потратить это время, обдумывая все дары Божьи и свой долг перед Архангелами и Богом.
На самом деле, он проводил его, стараясь не уснуть.
Он закончил зевать и позволил стулу снова качнуться вперёд. Масляные лампы наполняли его скудно обставленный мебелью кабинет светом, хотя едва ли кто-нибудь мог назвать его ярким. Где-то по другую сторону двери кабинета были два клерка и вестовой, которые, несомненно, также прилагали все усилия, чтобы не спать. Конечно, они могли бы добиться это немного легче, чем это получалось у Хармина. Само собой разумеется, они не провели перед этим большую часть ночи выпивая в одной из прибрежных таверн, как это сделал Хармин.
«Вот чего бы я не стал делать, если бы только знал, что придётся застрять на дежурстве сегодня вечером», — подумал он кисло.
К сожалению, его начальники не спрашивали его об этом, когда его имя всплыло в качестве замены майора Тилицина. Тилицину не придётся командовать ночной вахтой какое-то время. Тем не менее, он был более удачлив, чем его лошадь. Зверь попал ногой в нору ящерицы и, как и его всадник, сломал ногу. Но, в то время как нога Тилицина была вправлена и завёрнута в гипс, лошадь просто добили. А некий майор Хармин был проинформирован, что теперь он будет возглавлять ночные дежурства Тилицина, пока полковник не скажет ему противоположное.
«По крайней мере, не похоже, что что-то должно случится», — подумал он.
