Капитан Аэрли наблюдал и нетерпеливо ждал, как второй катер КЕВ «Поток» выплывал из ночи. Он был рад видеть его — лейтенант Симин, первый лейтенант «Потока», официально был его заместителем — но по крайней мере один баркас, и тридцать пять человек в нём, явно сбились с пути.
Что было не удивительно. Более того, если бы никто не заблудился, это было бы основанием для крайнего изумления, а не просто сюрприза. Каждый офицер в Черисийском Флоте знал, что первым законом битвы было «всё, что может пойти не так, так и будет». Кроме того, на самом деле, удержание вместе пары десятков баркасов, катеров и шлюпок во время гребли на расстояние почти двенадцати миль через кромешно-тёмную ночь, квалифицировалось как чудо в любой книге морского офицера.
Проблема была в том, что Аэрли не мог видеть ничего дальше своего непосредственного местоположения, кроме случайных тусклых отблесков света. Он составил самый простой план, который мог быть, после чего проинструктировал всех офицеров, участвующих в торжествах сегодняшнего вечера, так тщательно, как только смог, прежде чем они отплыли. Каждый из них объяснял ему свою конкретную роль по крайней мере дважды, и каждому из них также были даны инструкции для непредвиденных обстоятельств, в случае если кто-нибудь не сможет добраться до намеченного места назначения вовремя. Однако, это не обязательно означало, что офицеры, о которых шла речь, действительно поняли данные им инструкции. И даже если бы это было так, не было никакого способа предсказать, какие ошибки навигации могут вызвать капризы ветра и прилива. Теоретически даже было возможно, что только пять лодок, которые в данный момент мог видеть Аэрли, смогли достичь назначенной им цели.
«Хватит!» — Он покачал головой. — «Конечно, они где-то… там. И каждая из них ждёт твоего сигнала».
Катер Симина подошёл к борту баркаса Аэрли. Руки потянулись, аккуратно притягивая две лодки друг к другу, и Аэрли наклонился к лейтенанту.
— Я думаю, что мы на месте, — сказал он тихо. — Однако я не уверен. Это, — махнул он рукой в сторону причала, в тени которого лодки качались на волне, — должен быть восточный пирс, если мы там, где должны быть.
Симин кивнул, словно ему ещё не было прекрасно известно об этом, и Аэрли почувствовал, как его рот дёрнулся в скупой ухмылке.
— Будь то восточный пирс или нет, это пирс, и это просто нужно сделать. Ты берёшь свой катер и баркасы с «Защитника» и направляешься на дальнюю сторону. Я собираю остальные лодки на этой стороне.
— Так точно, сэр, — подтвердил Симин. Приглушённые приказы были переданы, и Симин и обозначенные лодки постепенно ушли.
Аэрли подождал несколько минут, чтобы они заняли позицию у дальней стороны пирса. Затем его баркас повёл оставшиеся лодки к ближайшей стороне находящегося впереди причала, держась самых плотных, тёмных теней, отбрасываемых галеонами, пришвартованными к нему с обеих сторон.
Пара часовых на восточном пирсе стояли, хмуро вглядываясь с него в темноту. Было очень мало нарядов, которые, возможно, соответствовали бы скуке, возникающей от наблюдения за пустынной набережной подвергнутого тщательной блокаде порта. Как правило, они могли, по крайней мере, ожидать возможности быть вызванными местной городской стражей, чтобы помочь справиться где-нибудь с пьяной дракой. Но у моряков, чьи корабли были пойманы внутри блокады, кончились деньги на попойки, и местное правительство распорядилось ввести комендантский час, чтобы только убрать с ночных улиц докучливые команды торговых кораблей.
Это означало, что им было абсолютно нечего делать, кроме как стоять там, глядя на море, как будто их единоличная преданность наблюдательности могла каким-то образом предотвратить черисийскую атаку.
Кроме того, пока они торчали тут в темноте, они прекрасно понимали, что рота армейских вояк, которая должна была ждать, находясь в постоянной готовности, чтобы среагировать на любую тревогу, которую они могли поднять, несомненно, играла в кости в казармах. Не то, чтобы они завидовали своим собратьям солдатам по их развлечению, скорее они были возмущены, что их исключили из него. И всё-таки один из них что-то услышал за вздохами ветра и постоянным плеском волн. Он не знал, что это было, но, когда он начал поворачиваться в этом направлении, мускулистая рука обхватила сзади его шею. Его изумлённые руки инстинктивно взмыли вверх, удивлённо изучая этот удушающий стержень из кости и мускулов, но затем под его рёбра проник остроконечный кинжал, чтобы найти его сердце, и он внезапно потерял всякий интерес к тому, что он мог услышать.
Его напарник на дальнем конце пирса не получил вообще никакого предупреждения, по сравнению с ним, и капитан Аэрли хмыкнул в знак одобрения, когда он взобрался по лестнице со своего баркаса, со следующим за ним по пятам Аплин-Армаком, и заметил два тела.
