— Каких, например, Ваше Величество? — немного с опаской спросил Стейнейр.
— Во-первых, я размещу постоянную стражу вокруг собора, — мрачно сказал Кайлеб. — Я, возможно, не смогу помешать людям проносить тайком на мессу кинжалы с собой, но я смогу чертовски хорошо удержать кого-либо от провоза тайком бочки или двух пороха, когда никто не смотрит!
Стейнейр выглядел немного несчастным, но кивнул в знак согласия.
— И, во-вторых, Мейкел — и я предупреждаю тебя, я не приму никаких отказов по этому поводу — я помещаю в соборе парочку разведчиков-снайперов генерала Чермина.
Архиепископ, казалось, застыл, но Кайлеб ткнул палцем под нос пожилого человека и покачал им.
—Я сказал тебе, что не буду выслушивать никаких аргументов, — грозно сказал он, — и я не буду. Я уберу их подальше от глаз, насколько смогу, возможно, на один из верхних балконов. Но они будут там, Мейкел. Разумеется, они не будут сейджинами, поэтому не жди, что они повторят небольшой подвиг Мерлина, ухитрившись не убить каких-нибудь невинных очевидцев, но по крайней мере они будут там просто на всякий случай.
В течение долгого, напряжённого момента казалось, что Стейнейр всё равно собирался спорить. Затем его плечи слегка ссутулились, и он вздохнул.
— Хорошо, Кайлеб, — сказал он. — Если ты действительно настаиваешь.
— Я настаиваю.
Голос Кайлеба, как и выражение его лица, был непреклонным, и Мерлин согласился с ним. Конечно, мягко говоря, было маловероятно, что два или три метких стрелка — или даже дюжина таких — смогли бы помешать успешному завершению попытки убийства, случившейся этим утром. Только повышенная скорость реакции Мерлина и тот факт, что он усеял собор дистанционными датчиками, позволили ему вовремя понять, что происходит и что-то предпринять насчёт этого. Снайперы, ограниченные их врождёнными чувствами и рефлексами, мягко говоря, вряд ли могли повторить его достижение.
«С другой стороны», — сказал он себе мрачно, — «есть несколько дополнительных мер предосторожности, которые я могу предпринять. И Его Высокопреосвященство архиепископ Слишком-Упрямый-для-Собственной-Пользы не сможет ничего с ними поделать, потому что, в отличие от Кайлеба, у меня, в первую очередь, нет абсолютно никакого намерения обсуждать их с ним!»
Он не позволил никаким признакам этой мысли повляить на выражение собственного лица, несмотря на определённое чувство удовлетворения от того, что он нашёл способ обойти упрямство Стейнейра. Сыч уже передислоцировал и расширил сеть сенсоров вокруг и внутри Теллесбергского собора. Охранники короля Кайлеба, возможно, не смогут сказать, кто из прихожан архиепископа решил присутствовать на мессе, со вкусом наряженный в модные вещи со спрятанными кинжалами, но датчики Сыча, определённо, смогут. И у некоего Мерлина Атравеса не было бы абсолютно никаких колебаний насчёт того, чтобы оказать противодействие любому, кто по рассеянности принёс один с собой.
Это была лёгкая часть, но у него не было намерения останавливаться на этом.
Сыч уже был занят копированием облачений Стейнейра, стежок-за стежком, камень-за-камнем.
После того, как он закончит эту работу, будет совершенно невозможно даже для Стейнейра описать разницу между произведением ИИ и оригиналами. Даже самые крошечные, заштопанные пятнышки будут точно продублированы. Но в отличие от оригиналов, копии будут сделаны из современных противопульных тканей, усеянных нанитами, которые буквально трансформируют любую часть их поверхности в броневую плиту перед лицом любого воздействия. И как только его облачения будут заменены, настанет время начать работу над его обычными сутанами. Сыч должен был завершить весь проект к концу текущей пятидневки.
«И тогда, Ваше Высокопреосвященство, следующий сукин сын, который пытается воткнуть в вас нож, столкнётся с «чудом», которое Клинтану и его друзьям будет трудно объяснить», — подумал Мерлин холодно.
«Само собой, я сомневаюсь, что сукин сын, о котором идёт речь, проживёт достаточно долго, чтобы понять, насколько он удивлён».
Что просто отлично подходило Мерлину Атравесу.
Ражир Маклин, щурясь, посмотрел на лист бумаги на своём рабочем столе. Несмотря на наилучшие линзы, отшлифованные мастерами-оптиками, его близорукость постепенно прогрессировала, а освещение не помогало. Масляные лампы были заправлены первоклассным маслом кракена, отражатели позади ламп были отполированы до зеркального блеска, но это всё равно было тусклым подобием естественного солнечного света.
«Конечно, если бы я просто пошёл домой в положенный час, я мог бы поработать над этим в дневное время и не беспокоиться о лампах, не так ли»?
