Источником существования племен, живших в лесах, была охота. Замечая, что в одном случае охота бывает удачна, а в других случаях охотники совсем не встречают животных или не могут убить их, люди спрашивали себя: почему это происходит? Не умея объяснить причины такого чередования обилия пищи и голода, первобытный человек объяснял свои неудачи тем, что, мол, в лесу есть всесильный лесной дух, который в одном случае посылал много лесных зверей человеку, а в другом — вовсе лишал его пищи. Перед началом охоты он молился этому духу и, в простоте своей, часть добычи жертвовал ему, стремясь задобрить на будущее.
Люди, жившие около рек и занимавшиеся ловлей рыбы, также обожествляли реки, воду, ветер. Жившие в степи и занимавшиеся возделыванием земли, поклонялись солнцу и земле, от которых зависел урожай на их полях.
Следовательно, именно беспомощность перед явлениями природы и сотворила богов.
Но это только первая стадия развития религии, период многобожной веры. Проходили века… Человеческое общество изменялось… Из племен формировались народности, образовывались государства.
Укрепляя власть эксплуататоров над массами трудящихся, служители богов создавали мифы, в которых повествовали о разных чудесах и откровениях, якобы творимых богами, восхваляли величие богов, их бессмертие, грозную силу, которую можно умилостивить лишь послушанием воле служителей культа. Называя себя посредниками между богами и людьми, выдавая себя за избранников, получающих откровения от богов, и исполнителей их воли, они внушали народу, что деление на низшие и высшие классы, на богатых и бедных, на господ и рабов — это воля богов и ее нужно свято соблюдать.
Господствующие классы, нещадно эксплуатировавшие трудящиеся массы, во всем поддерживали служителей богов, своих верных слуг, охраняющих именем богов их власть и награбленное у народа богатство. К тяжелому бремени, которое нес трудовой народ, прибавилось еще бремя по сооружению и содержанию храмов разных богов. Каторжный труд десятков миллионов людей при сооружении этих «дворцов обмана» приносил народу неимоверные страдания и лишения. На землях, пропитанных потом и кровью, усеянных костьми строителей, вырастали во славу богов и на корысть служителям этих богов храмы, жертвенники, усыпальницы.
Угнетенные не раз восставали против своих угнетателей, но рабовладельцы жестоко подавляли народные освободительные движения.
В первых рядах и верными слугами угнетателей в подавлении народных движений всегда выступали служители богов. Подкупом, лицемерием и изменой они вносили в ряды восставших панику и неуверенность. Десятки тысяч крестов с распятыми телами восставших, тысячи сожженных, миллионы проданных в рабство — такова была печальная участь восставших. Бессилие бедняков перед лицом социальной несправедливости, бессилие раба перед властью господина, бессилие и поражения восставших порождали настроения отчаяния и безысходности. В этих условиях, потеряв веру в свои собственные силы, люди погружались в омут религиозных иллюзий и несбыточных надежд, передоверяли неведомым небесным силам заботу о себе и своих земных делах.
Безысходное отчаяние приводило к тому, что трудящиеся все свои надежды стали возлагать на какое-то сверхъестественное избавление от невыносимого гнета, на божественного спасителя. Именно в таких условиях на территории древней Римской империи в I веке нашей эры и начали появляться легенды о таком спасителе, об Иисусе Христе.
Сказка о Христе не была сочинена каким-либо одним человеком. Она складывалась постепенно, на протяжении поколений, дополнялась, разукрашивалась богатой фантазией людей, подробностями, заимствованными из старых верований, обрастала все большим количеством новых деталей. Миф сочиняли неведомые сказители из народа, выступавшие проповедниками новой веры. Угнетенные массы, не видевшие реальных путей к освобождению от рабства и жаждавшие утешения, слепо воспринимали эти вымыслы, легко поддаваясь обману и самообману. Окружающая действительность была слишком тягостной и беспросветной, а сказка о Христе подавала надежду на избавление от несправедливостей и страданий хоть на «том свете», в награду за все страдания на земле.
Но это была вредная сказка: ведь она не звала к борьбе за справедливость, а призывала к терпеливому страданию. Так постепенно складывались фантастические представления о мессии, чудесном спасителе, божьем помазаннике (по-гречески — Христос), который будто бы только один и способен установить социальную справедливость на земле. Мечта о лучшей доле, потерпевшая поражение в борьбе с поработителями, находила выход в религиозных исканиях. Христианство, таким образом, возникло не как божественное откровение, небесное наитие, осенившее кого-то. Оно имело свои сугубо земные причины.
