Но все эти «непоколебимые» и «неизменные» установления на моих глазах одно за другим теряли свою убедительность. В выси небесной летают реактивные самолеты, построенные человеком, сокращая пути и изменяя понятия о времени; искусственные спутники Земли, искусственная планета, космическая межпланетная станция бороздят бесконечные просторы космоса, посылая человеку радиосигналы о состоянии и составе «престола божьего» — безвоздушного пространства! Наша советская ракета по рассчитанной учеными траектории достигла другого небесного тела — Луны, оставив там вымпел нашей Родины. От этих фактов никуда не уйдешь! Их нужно как-то увязать со «священным писанием» и в учением церкви. И церковники срочно пересматривают свои прежние утверждения. Успехи человеческого гения они объясняют тем, что, мол, бог разрешил человеку преступить границу запретного и что он, видимо, теперь благосклонно относится к полетам человека в местах «престола божьего». Подобное объяснение, однако, нисколько не облегчает положения церковников: ведь каждому человеку известно, да и церковники в этом уверены, что советские ученые и конструкторы не испрашивали разрешения и благословения у бога, перед тем как запустить свой первый искусственный спутник Земли!
Не от хорошей жизни вынуждены они давать такие объяснения. Приспособленчество священнослужителей — свидетельство их глубочайшего кризиса, вызванного выдающимися достижениями науки.
Более того, такие объяснения подрывают в корне и саму веру в бога как «премудрого» и «всеведущего». Если бы он обладал этими качествами, он бы заранее знал, что человек сможет освободиться от плена земли, и не налагал бы столь глупого запрета, каким является запрещение «священного писания» покидать землю. Эти факты опять-таки наталкивали меня на мысль, что таких запретов не было вовсе, как нет и того, кто мог бы такой запрет установить. Это и заставило церковников, спасая свой престиж, давать разъяснения от имени выдуманного ими бога. Богословы при этом попадают из огня да в полымя, ибо подобное приспособление Библии к науке разоблачает утверждение церкви о вечности и неизменности «премудрых истин» «священного писания». Но если эти истины изменяются и устаревают, то, естественно, появляются не только сомнения в премудрости и всеведении бога, но и в его существовании.
Долго боролся я с этими сомнениями. Трудно было отказаться от того, чему верил почти фанатически, слепо.
Но разум победил. Пришлось по-новому оценить не только свою жизнь. Иначе стал я смотреть на «святость» и «праведность» служителей религии, на все дела церкви и «святых отцов», которые раньше представлялись мне образцами для жизни, носителями высоких идеалов и принципов, извращенных, как мне долго казалось, моими собратьями.
Было время, когда я слепо верил библейской сказке о сотворении мира и человека богом, без сомнений воспринимал евангельское утверждение о сошествии на землю сына божьего Иисуса Христа, зачитывался историей религии и церкви, восхищался ее святыми и непогрешимыми делами и деяниями, был бесконечно благодарен богу за то, что и я принадлежу к святой церкви и являюсь ее служителем. Но теперь, когда сама жизнь, вся окружающая действительность заставили меня так серьезно анализировать «священное писание», сопоставить его «истины» одну с другой и, самое главное, с реальным положением вещей, я уже не мог слепо верить и тому, что я знал об истории религии и церкви.
Поборов в себе страх перед «греховными» книгами, я обратился к науке, к атеистической литературе с надеждой там найти опору для своей веры в неспособности атеистов опровергнуть религиозные «истины», долгие часы просиживал я за чтением научной литературы. Однако насколько все было противоречиво и нелепо в религиозных книгах, настолько все было ясно здесь. Широкие горизонты подлинного знания открыла передо мной наука.
Состояние невыносимой тяжести борьбы со своими сомнениями, борьбы с самим собой сменилось чувством невиданной раньше свободы. Словно тяжелый камень свалился с моей души. Легко стало дышать.
Многих верующих, а также колеблющихся людей часто связывают с религией необъяснимые, как им кажется, вопросы жизни. Сомнения в «бытии божьем» и мне также принесли мучения, связанные с такими «необъяснимыми» вопросами. Если бога нет, думал я, так откуда же взялось само понятие о нем, поклонение ему и страх перед ним? Если Христа как исторической личности не было, так что же побудило людей верить в него? Откуда взялась сама мысль о «небесном спасителе»? Эти вопросы не только смущали меня, но и удерживали еще некоторое время в заблуждении.
И именно чтение атеистических книг ликвидировало эти последние вопросы. Я получил из них правильное научное представление о происхождении веры в бога. Многое явилось для меня подлинным откровением. Оказалось, что вовсе не бог открыл себя людям, а сами люди сотворили богов. И произошло это благодаря тому, что первобытный человек не умел объяснить явления природы.
