Проповедники сказок о Христе во II веке нашей эры основывают в римских катакомбах новую религию — христианство. Первое время рабовладельцы беспощадно преследуют и искореняют новую веру. Под страхом смерти они заставляют народ поклоняться старым богам. Они боятся, что новая религия откроет глаза народу на несправедливости и неравенство, сплотит народ и поведет на борьбу против своих угнетателей. Но с каждым годом число неофитов[13] увеличивалось. Никакие репрессивные меры не могли сдержать притока рабов к новой вере.
Лилась неповинная, напрасная кровь так называемых мучеников. Однако массовые и жестокие расправы не приносили желаемого для рабовладельцев результата.
Напуганные все возрастающим сопротивлением народных масс, эксплуататоры решили использовать нового бога и сказку о нем в целях укрепления своего господства.
Да и проповедники новой религии совсем не стремились к свержению власти богатой знати. Войдя в сделку с рабовладельцами, они с помощью сказок о Христе старались удержать народ в повиновении господам, призывали к смирению и терпению. По их уверениям, только эти качества должны украшать христианина, только они приближают человека к блаженству на «том свете». Они требовали от своих последователей быть довольными участью угнетенных, нести с покорностью тяжесть земной жизни, не стремиться изменить ее.
Они внушают угнетенным рабам-христианам, что Христос даровал им свободу, но не на земле, а на небе — в «царстве божьем». Потому-то на земле «каждый оставайся в том звании, в котором призван»[14]. От имени Христа они убеждали верующих, что «под игом находящиеся, должны почитать господ своих достойными всякой чести, дабы не было хулы на имя божие и учение»[15].
Эксплуататоров вполне устраивало подобное учение. Вымышленный образ Христа как идеал величайшего смирения, безропотного страдания и долготерпения им вполне подходил как пример, которому должны следовать трудящиеся.
Приятной музыкой звучит для поработителей проповедь смирения, незлобия, покорности судьбе… «Не противься злому, — учат составители «священного писания». — Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую, и кто захочет… взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду»[16]. Чего еще желать эксплуататору? Узаконивая паразитическое существование поработителей, христианские проповедники, стремясь удержать в покорности голодный трудовой народ и оправдать поработителей, говорят: не заботьтесь о том, что вам есть, или что пить, или во что одеться. «Ищите же прежде царства божия»[17]. Голодный человек должен быть сыт лишь «царством божьим»!
Эксплуататоры очень скоро оценили действительный смысл христианских проповедей. Они убедились, что «новая» вера, «новый» бог, Христос, и его служители являются еще лучшими сторожевыми псами их власти, чем были старые. На защиту христианства от других религий и атеизма прямо становится эксплуататорское государство. Во многих странах христианство стало государственной религией. Приспосабливаясь к новой своей роли духовной узды, эта религия стала создавать и совершенствовать свою организацию, обрядность, чтобы с их помощью контролировать каждый шаг в жизни человека, от рождения и до гроба, часто не оставляя его и за гробом своими проклятиями и поборами.
Если служители языческих богов призывали приносить жертвы своим богам только раз в год, то христианские священнослужители требуют пожертвований по каждому случаю жизни человека: родился — плати, заболел — плати, радость — плати, горе — плати, умер — плати… Всю жизнь плати. Даже после смерти родственники покойного должны тоже платить за то, что церковь будет поминать усопшего… И берет церковь с живых и мертвых, детей и взрослых, здоровых и больных, состоятельных и бедных, наполняя свою бездонную мошну.
Обрядность церкви не выдерживает никакой критики. Ссылки церковников на «священное писание» шиты гнилыми нитками и при мало-мальски здравом подходе к ним они рвутся по всем швам, как мне и пришлось с горечью убедиться самому в период сомнений.
