— У меня все в порядке, знаете, я в последнее время ощутила какой-то внутренний душевный подъем. Начала как-то иначе относиться к своей жизни, она стала для меня менее значимой что ли, как бы вам это объяснить… А что вы перестраиваете в своей жизни, Джереми? — задумавшись, девушка так и не смогла сформулировать мысль, либо не захотела ее озвучивать и перевела тему на мою персону.
— Я решил многое изменить в себе и вокруг себя, устал от того, кем был все это долгое время. Теперь я хочу быть тем, кто мне гораздо ближе и интереснее. Я решил стать другим человеком, вот и все, — объяснил я.
— Удивительно слышать такие слова от человека вашей профессии, хотя, учитывая то, ради чего вы приходите сюда, не так уж это и странно. Но обычный человек не будет стремиться к тому, к чему движетесь вы, значит вы не совсем обычный, или не совсем нормальный, — рассмеялась моя собеседница.
— Элизабет, ты говорила, что стала иначе относиться к своей жизни, эти слова меня сильно зацепили, ведь это именно то, что сейчас волнует меня больше всего на свете — смена внутренних взглядов. Особенно на такие глобальные вещи, как наша жизнь и как мы сами, — я старался вернуть разговор в нужное мне русло.
— Да, Джереми, так и есть, я пока не могу сказать, что полностью изменила свое отношение к собственному существованию, но однозначно стала ощущать какие-то перемены, происходящие внутри. И эти вещи радуют, они приносят мне вдохновение, с которым обретается некий смысл, я начинаю чувствовать, что моя жизнь — это нечто большее, чем то, к чему я так привыкла, но в то же время она… — Элизабет остановилась, на мгновение потеряв мысль.
— Не столь важна, чтобы к ней цепляться, — закончил за нее я.
— Да, верно, Джереми, вы абсолютно точно понимаете все то, что я ощущаю, — глаза девушки заблестели.
— Вот и я за последнее время пришел к такому выводу, Элизабет. Что вся моя жизнь, которою я ранее проживал, не являлась чем-то значимым в своем глобальном, вселенском масштабе. Это было какое-то во многом примитивное существование, да, оно было социально значимым, я делал полезные для общества и окружающих вещи, но какой ценой? Я был не более, чем винтиком огромного механизма, который крутят невидимые руки, тем винтиком, который легко заменяется другим таким же. А я не хочу быть маленькой деталькой, и не хочу быть большим механизмом, нет, я хочу быть тем, кто крутит все эти бесчисленные шестеренки. Тем, кто не входит в состав, а тем, без кого существование механизма невозможно. Тем, кто сам задает верное направление, без которого работа всех деталей бессмысленна. Его никто не видит, но он есть, и он за гранью всего происходящего, вот кем я хочу стать! Элизабет, понимаешь меня? — произнес я.
— А вы точно немного безумец, Джереми, но это не может не радовать, ведь именно благодаря таким сумасшедшим наш мир еще окончательно не провалился в беспросветную серость и уныние. Не стал землями, где целый взвод бесчувственных солдат тяжелыми ботинками втаптывает в грязь остатки нашей радости, любви и независимости. Это именно то место, которое я часто вижу и которое страшит меня больше всего. Мир, в котором ни один из нас не имеет прав на свободу. Это самое ужасное, что может здесь произойти и это именно то, чего так жаждет окружающая нас серость.
— Да, некоторые думают, что если им не нужна свобода, то остальным она тоже не нужна. Поэтому они будут всеми силами пытаться отобрать у нас то, что им самим неподвластно. Ведь это поведение тех, кто так и не смог стать сильным, кто побоялся ответственности за свою жизнь, но мы ведь с тобой не такие. Мы можем быть теми, кто замахнулся на право стать независимым, — я взглянул в глаза Элизабет и взял ее за руку.
— Да, мы с вами не такие, Джереми, — произнесла девушка, в глазах которых стали проявляться слезы.
— И ты должна быть сильной не для них, а для самой себя в первую очередь. Только взяв власть над собственной сущностью, ты сможешь сохранить себя в мире окружающего тебя сумасшествия. Того серого, глупого и абсурдного мировоззрения, которое нам с тобой так чуждо и ненавистно, — продолжил я.
— Но я не знаю, как мне быть сильной, я не могу контролировать себя, — сквозь слезы произнесла девушка.
