— Я это прекрасно понимаю, Джереми, поэтому спрашивай, не стесняйся. Итак, кроме всего прочего, этот гнев имеет и свои слабости, на которые почему-то никто не обращает внимания, а ведь они есть! Во-первых, он слишком прямолинеен, он всегда идет прямо и напролом, никаких хитрых комбинаций, никаких обманок, просто прет на соперника и рубит его, на большее он и не способен. Во-вторых, он однотипен, он не использует никаких новых приемов и техник, одни и те же движения, которые любой разбирающийся в боксе уже бы давно прочитал. Вот только почему он так действует? Наверное потому, что он предпочел отточить до совершенства свои простейшие атаки, но довести их до такого уровня, что ни один соперник не сможет поспеть за ним, — задумчиво произнес мистер Блэнкс.
— Оливер, получается, что его сила кроется в его слабости, и наоборот? — спросил я.
— Да, все именно так, оно так закручено, что даже мозг ломается, — почесал лоб Оливер.
— Но ведь для тебя его сила это именно слабость, верно, Оливер? — уточнил я.
— Конечно, для меня это лишь показатель того, что он далеко не совершенный соперник, а значит, что и его можно одолеть. И я это непременно сделаю! — воскликнул здоровяк.
— Хорошо, Оливер, рассказывай дальше, что еще интересного тебе удалось выяснить? — вернул я собеседника к основной сути разговора.
— А еще я выяснил, что с выносливостью у него не очень хорошо обстоят дела. Он, как и все взрывные бойцы, много энергии тратит на свои первичные атаки, а потом его натиск постепенно начинает спадать, что в итоге приводит к усталости и он постепенно прекращает наносить удары. И самое главное, что это происходит не всегда, когда соперник упал в нокаут, иногда достаточно отвлечься и перевести свое внимание на что-то другое, как ты начинаешь терять свою высокую восприимчивость к его ударам, а потом вообще перестаешь их чувствовать. Вот только я пока не могу понять, как переключиться и не поддаваться его игре, которую он всеми силами старается навязать мне, — задумчиво пожал плечами мистер Блэнкс.
— А о чем ты думаешь, Оливер, когда он бьет тебя своими молниеносными ударами? — спросил я, вдруг осознавая, что начинаю догадываться где кроется ключ к победе над непобедимым соперником.
— Я обычно думаю над тем, как набить кому-нибудь морду или покалечить, ну или над тем, чтобы восстановить справедливость и отстоять свои права, — произнес Оливер.
— А кому ты планируешь набить морду? Тому, кто вывел тебя из себя именно в тот момент? — уточнил я.
— Да, какому-нибудь негодяю и подлецу, который возомнил о себе слишком много, найдя в себе смелость нанести мне оскорбление, — ответил здоровяк.
— Получается, что все твои силы направлены на то, чтобы сокрушить того, кто повел себя недостойно в твоих глазах. И в то время, пока ты тратишь все внимание на то, чтобы уследить за своим внешним — иллюзорным врагом, ты абсолютно теряешь из внимания своего внутреннего — истинного врага, который подкрадывается к тебе со спины и начинает наносить сокрушительные удары. В итоге он делает свое грязное дело и оставляет тебя одного, наедине с собственным поражением, — заключил я, и по моим словам было видно, что Оливера не очень радовало осознание этого факта, но и болезненной реакции он при этом не проявлял.
— Да, Джереми, получается, что он действительно бьет меня исподтишка, пока я луплю кого-нибудь другого. Выходит, что он еще хитрее и наглее, чем я думал, он нападает лишь тогда, когда я занят другим оппонентом. У него точно нет никакой чести и совести, раз он бьет соперников только со спины. Такие бойцы не заслуживают уважения! И вообще, Джереми, я нашел еще одну важную слабость у мистера Гнева! — вскрикнул Оливер, вскакивая из-за стола.
— Какую же, Оливер? — спросил я, жестами пытаясь успокоить возбужденного собеседника.
— Он трус! Он самый настоящий трус, который боится открытого поединка. Он никогда не атакует врага в лицо. Он страшится такого сражения, не веря в собственную победу, все его достижения, это лишь результат обмана и коварства, но никак не ловкости и мужества! Он никакой не боец, он крыса! Жалкая и ничтожная крыса! — разошелся Оливер, который так завелся, что стал кричать на всю комнату. Казалось, что стены начали содрогаться от его рева. И не удивительно, что спустя несколько секунд в кабинет ввалились доктор Шульц с профессором, а через мгновение еще и парочка крепких санитаров. Увидев докторов, здоровяк притих, изобразив на лице полное непонимание того, почему они вообще здесь находятся.
— Джереми, у вас все в порядке? — спросил профессор, взволнованно посмотрев на меня.
— Все отлично мистер Говард, мы с Оливером как раз обсуждаем одного негодяя, который настолько омерзителен, что тут уж, простите нас, сложно обойтись без эмоций, — произнес я, подмигнув мистеру Блэнксу.
— Ну тогда, прошу прощения за наше бестактное вторжение, — произнес профессор и весь состав медработников поспешно удалился.
— И чего им надо было? — удивленно развел руками мистер Блэнкс.
— Видимо им было очень любопытно, что такое мы с тобой здесь обсуждаем, — ухмыльнулся я.
