Доктор Шульц вывел мисс Шифер из кабинета, пообещав вернуться в компании моего следующего собеседника мистера Оливера Блэнкса. Который, как мне поведал сегодня профессор, особенно сильно дожидался встречи со мной, постоянно интересуясь у медицинского персонала не планирует ли мистер Смит посетить его сегодня или завтра. Когда доктор Шульц покинул кабинет, то в него тут же зашел профессор, который начал меня расспрашивать о результатах прошедшей встречи. Внезапно он о чем-то задумался, потом посмотрел на меня, извинился, и попросил остаться в кабинете, дожидаясь его или доктора Генриха Шульца, и выскочил за дверь. Видимо забыв сделать какое-то важное дело. Я же сел на стул и сделал несколько записей, касающихся диалога с мисс Шифер. А также поставив большой жирный плюсик напротив ее имени. Еще около пятнадцати минут я сидел в гордом одиночестве, дожидаясь появления кого-нибудь из докторов, но никто так и не появлялся, поэтому я просто сидел и чертил фигурки в своем ежедневнике, пытаясь немного отвлечь свое внимание от медленно подкрадывающегося ко мне волнения, вызванного переживанием о предстоящей встрече. Ведь сегодня именно тот день, когда я должен буду поставить точку в этом вопросе, сегодня будет написана завершающая глава моей книги, поэтому я все должен довести до логического финала и ошибиться мне ни в коем случае нельзя. Да! Да я себе не прощу, если не помогу этим ребятам одолеть охватившее их зло, я обязан помочь им, я бросил себе этот вызов, и выполню обещанное.
Наконец, дверь кабинета открылась и в помещение зашел доктор Шульц, следом за которым в комнату ввалился и мистер Блэнкс, который, завидев меня, широко улыбнулся и поднял вверх большой палец правой руки. Подозреваю, что моему знакомому было о чем рассказать мне, раз он встретил меня подобным жестом, предполагаю, что он все-таки пришел к какому-то решению своей проблемы, разработав подходящую тактику, как он это когда-то делал в каждом своем спортивном поединке.
Мы с Оливером Блэнксом зашли в переговорную комнату, а доктор Шульц закрыл за нами дверь. Здоровяк стал суетливо моститься в своем кресле, я же сел напротив и наблюдал за окончанием его манипуляций. Когда же он, наконец, закончил, то его крупное овальное лицо расплылось в огромной улыбке.
— Джереми, не хочешь узнать, как у меня дела? — с надменным видом поинтересовался он.
— Конечно хочу, Оливер! Как же твои дела? Как поживаешь? — спросил я.
— У меня все хорошо, мой друг. Я несколько дней посвятил тому, что занимался изучением своего соперника, оценивал его способности, отслеживал фирменные атаки и искал его слабые стороны. Я все свое время посвятил тому, чтобы раскусить этого негодяя, и поверь мне, кое чего я все-таки добился, — мистер Блэнкс горделиво смотрел на меня сверху вниз. Он смотрел так не потому, что хотел возвыситься, посчитав меня ничтожным. Причина была в другом: он был настолько огромным, что, даже сидя за столом нависал надо мной, подобно могучей горе, склонившейся над маленьким домишкой, построенным у ее подножия.
— Оливер, это прекрасно, теперь я с нетерпением жду, что же тебе удалось выяснить о своем сопернике, — с нескрываемым любопытством произнес я.
— Так вот, Джереми, мы с тобой долго общались на эту тему, и ты настолько сильно меня замотивировал, что я даже спать не мог, все только и думал, что о своем враге и о том, как сокрушить его. И вот к каким выводам я пришел в раздумьях бессонных ночей. Мой враг по имени Гнев очень суров и беспощаден, он абсолютно устойчив к любым проявлениям жалости, и запугать его тоже невозможно. Поэтому все знакомые мне неспортивные методы я сразу отсек, они с ним не работают. Его основными сильными сторонами является скорость, внезапность и прессинг… — оживленно начал рассказывать мистер Блэнкс, пока я не прервал его.
— А что такое прессинг, Оливер? Я не очень сильно разбираюсь в боксерской терминологии, — поинтересовался я.
— Это значит, Джереми, что он начинает сокрушать своего соперника беспрерывными атаками, безостановочно нанося удары со всех возможных углов, пока его оппонент не рухнет бесчувственно на настил ринга, — пояснил мне Оливер.
— Теперь все понятно. Извини, что прерываю, просто мне необходимо четкое понимание всех формулировок, чтобы ничего не упустить из твоего повествования, — сразу прояснил я.
