Идет толпа, толпа проходит мимо,Доказывая тем, что существует.В чем доказательство? Да в том — что ходит. Точней сказать: идя мимо меня,Мне это доказательство вручает.А проходя, кичится, раздуваясьОт гордости — проходит, мол, она —От мысли от одной, что она есть.Но, может, всё совсем наоборот:Гордится тем, что она есть, а значит —Проходит. Вон, смотрите, что творит:Пошла по кругу, да так резво, в ногу,Будто стремится миру доказать,Что у нее есть смысл существованья.Хотя что тут доказывать? ОнаНа самом деле этот смысл имеет,Уж если так решительно идет,Проходит, кружит... Что ж тогда выходит?Быть — значит основание иметь,Своего рода удостоверенье.Но кто нам выдаст удостоверенье?Тот сам себе и выдаст, кто проходит,А значит, существует. Но тогдаОна, толпа, становится бессмертной.А впрочем, может, впрямь она бессмертна,Коль скоро смерти противостоитИ даже, проходя, противоходит...А если ходит — значит, существует.Тогда хожденье и существованьеИдут как два взаимных основанья.Пройдись разок — и ты пребудешь вечно.Но вот что озадачивает здесь —Зачем толпе так выставлять хожденье? Хождение чревато угасаньем.Причем последнее отнюдь не скрыто,Заложенное в сущности хожденья.Да и сама толпа тихонько намекает:Хожденье будет вечным потому, что...(иль потому толпа бессмертием кичится)...что с самого начала, по идее,Оно обречено на угасанье.С тех пор как стало самоутверждатьсяИ выливаться в непреклонный марш.Я поясню: в логическом порядкеРаз-два, раз-два, раз-два-три и четыреЕсть некоторая слабость, вот она:У повторения и, значит, утвержденьяНет бесконечности, нет вечной жизни.Иначе скажем: ни один хожденья эпизод(допустим, раз и два, иль этот — раз и два)Сам по себе не бесконечен, ноПусть даже соберешь их бесконечно много,Из них ты не составишь бесконечность.А значит, если смерть, подобно пулеУбийственной, разящей наповал,Заложена, как в гильзу, в каждом шаге(вот в этот — раз-два, или в этот — раз-два),То уж подавно будет смерть и в целом,Что состоит из смертных элементов.А если смертью меченных частицБесчисленное множество сберется,Тогда во всем разнузданном величье редстанет смерть в бездонности своей.И это именно то сообщенье,Что мне толпа доносит мимоходомИ топотом своим передает,Составленным из гулких эпизодов:Раз-два, раз-два, раз-два-три и четыре.Так, каблуков ударом утверждаяВеликолепье своего бессмертья,Толпа упорно к кладбищу идет,Свой марш в марш похоронный превращая.А проходя, передает мне в рукиПриметы своего исчезновенья(начавшегося с первым «раз и два»,Когда всё началось, уж и не вспомню):Растаивание и растеканье,Уничтоженье, истребленье, испаренье,Искорененье, развенчанье, растворенье,Анти-присутствие и анти-появленье,Рас-поминанье, прохожденье мимо,Движенье в никуда, дырявость, ложь.Короче говоря, передает мнеСвое небытие, в котором я стою,И слушаю, и вижу, что, внимаяТолпе, сам превращаюсь я в толпу,Я вижу собственное угасанье:Как бледность, слабость, немощность толпы,Ее безликость и убийственная серостьВ меня проникли и во мне растут,Ежеминутно становясь всё больше.Всё это выше слабых сил моих.Действительно: как, будучи конечным,Я смог бы бесконечность превозмочь?Вот так толпы, процессии ничтожность,Вдруг став на миг ничтожностью моею,В итоге достигает своей цели —Единственной, простой, но непреложной, —Меня прикончить самоутвержденьем.В конце концов она меня убила(своим сначала сделав отраженьем,а после — затянув в упадок свой,который оказался безграничным).Вот так, хоть круть, хоть верть, хоть ты что хочешь —Я или сам заткнусь, или меня заткнут,А значит, всё зазря — толпа одержит верх.Что почему? Да просто потому, чтоОна всегда одерживает верх.
