Доктор Салах был бледен и упирался. Он неуверенно показывал на счетчик и бормотал, что он бы, конечно, пошел, но ведь там радиация… А он еще не женат… И хочет иметь детей… И может быть, это будет не полезно для его детей, если он сейчас пойдет в то помещение, где…
Смех стал разъедать мой благородный гнев. Юноша думал, что по справедливости с радиоактивными веществами должны работать пожилые вдовы вроде меня, а не юные, подающие своему роду надежду женихи вроде него. А когда смех щекочет изнутри, тут уж грозной не притворишься. Ну и мы договорились с теткой и скормили ей порцию препарата. Напоследок я беззлобно выложила ответственной за порядок, что в итоге все равно в комнате недоставало четырех нужных предметов и мне пришлось добыть их самой. Ну да после драки чего уж там кулаками размахивать?
Вечером в пятницу врач позвонил дежурным техникам. Одна из них уже зажгла субботние свечи у себя в Петах Тикве. Другая сидела с мужем в саду у дома в маленьком ишуве и отдыхала после суматошного дня. Обеим жутко не хотелось ехать на ночь глядя в Иерусалим, но доктор Эмануэль сказал, что дело срочное и не терпит отлагательств.
Поминая разные облегчающие душу русские слова, они добрались до больницы и вступили в темные коридоры безлюдного отделения радиотерапии. Минут двадцать ушло на то, чтобы зажечь свет, включить необходимые приборы, загрузить программы, провести контрольные процедуры и вызвать больного. Его привезли около девяти. К этому времени доктор Эмануэль рассказал историю болезни. В этот раз срочное облучение требовалось не онкологическому больному. История печальна и абсурдна. Молодому человеку жизнь стала не мила. Может, несчастная любовь? Он поднялся на четвертый этаж и выбросился из окна. Но и смерть не отнеслась к нему с пониманием. Когда приехала машина скорой помощи, пятнадцатилетний мальчик был жив. Его привезли прямо в подготовленную операционную. И ортопеды много часов собирали по кусочкам кости таза, скрепляли их проволочками, восстанавливали раздробленные голени и бедра, гипсовали ступни и локти. Ведь суставы должны сгибаться, ноги бегать, а таз защищать кишки, мочевой пузырь и еще кое-какие необходимые человеку мелочи. В середине операции хирурги решили, что при такой огромной поверхности приставленных друг к другу обломков костей некоторые кусочки могут не срастись. Неразумный организм может в отчаянии от непосильной задачи начать производить соединительную ткань вместо костной. Вроде шрамов и рубцов, но не на коже, а внутри. И тогда, конечно, мальчик останется инвалидом.
Нет, может, он и так не выздоровеет до конца… Кто знает? Но если оперированный участок сразу же облучить, то соединительная ткань не вырастет, где не надо. Оттого и срочность.
Кровать с больным сопровождал реаниматор. В ней лежал здоровенный верзила, прикрепленный ко всем мыслимым приборам и капельницам и вдобавок связанный. Потому что он был беспокоен и пытался сорвать окровавленные повязки, выдрать катетеры и дренаж… С огромными усилиями его переложили на стол симулятора, угомонили добавочной порцией наркоза и сделали необходимые снимки. А потом перевезли в комнату облучения и, путаясь в разных трубках, спотыкаясь о кислородный баллон и передвижные мониторы жизнеобеспечения, пристроили на стол ускорителя. И облучили. К полуночи техники и врач вернулись каждый в свой дом. Хочется думать, что мальчик выздоровеет… Пятнадцать лет… Ребенок еще.
А кроме того, его ведь привезли из Дженина. Если жизнь и в следующий раз будет ему не мила, то ХАМАС живо найдет применение его сплину. Так что в следующий раз он не выбросится из окна, а наденет пояс со взрывчаткой и пойдет в людное место. Может быть, в нашу же больницу…
Есть такое правило: когда у товарища, родственника или даже просто хорошего знакомого умирает близкий человек и ты не успел на похороны, следует во что бы то ни стало навестить семью, где случилась беда, и сказать несколько сочувственных слов.
Как бы ни было сложно, холодно, жарко, утомительно, вразрез с необходимыми делами, служебными обязанностями или в ущерб отношениям с собственной семьей. Надо! Категорический императив.
У нашего товарища погиб ребенок. Маленький ребенок, только начавший вставать на ножки. Совершенно неописуемая история. Ему позвонили из дома и велели срочно приехать. Пока он был в дороге, позвонили еще раз и сказали всю правду. Через три часа завернули тельце в белую ткань и похоронили.
Надо сказать, что товарищ этот – врач из нашего отделения. Молодой, бесшабашный и обожаемый сотрудниками и больными. Известие о смерти его сына бурей пронеслось по отделению. Ужас! Никто не мог сосредоточиться на работе. И сразу же засобирались группками, чтобы поехать навестить.
Причем если кто-то едет в рабочее время, то кто-то другой должен остаться и работать за себя и за того парня. И ехать далеко и сложно. И незаконно. И действительно опасно.
