После школы Луиза подала документы на географический факультет МГУ. Ей с детства хотелось заниматься метеорологией. Недоразумение случилось сразу же. Она значилась в списке как Луис Меликсетян, и курносую веснушчатую девочку с рыжеватыми кудряшками ни в какую не хотели пускать в экзаменационную аудиторию. Размахивая паспортом и копией аттестата, она с трудом и не сразу пробилась к председателю приемной комиссии и заняла место за экзаменационным столом минут на пятнадцать позже остальных. А Степку забрали в армию.
На работе ее очень ценили. За два года она написала в соавторстве со своим шефом три статьи. Синоптика была главной, важнейшей частью ее жизни. Она видела во сне колышущиеся поверхности изотерм, восходящие и нисходящие течения, температурные фронты, обтекающие ее спящую и уходящие в никуда. Иногда во сне получалось вмешаться в процессы, бурлящие в атмосфере. Она сама становилась областью высокого давления или безудержно восходящим потоком, напитанным влагой и электрическим зарядом.
Несмотря на огромное количество сведений, стекающихся в динамические базы данных, и на современные алгоритмы, ворочающие этими данными в недрах новейших компьютеров, точно посчитать, как будут двигаться воздушные потоки и что они принесут с собой, невозможно. А прогноз, который с завидной надежностью утверждал, что вероятность дождя двадцать шесть процентов, не говорил абсолютно ничего о том, будет дождь или нет.
Разумеется, профессионалы не обсуждают такие банальности. Луиза с Григорием Валентиновичем, ее шефом, соавтором, а потом и просто Гришей, говорили совсем о другом: о музыке, о диссертации, о Паскале Киньяре и о том, стоит им пожениться или лучше пока так…
В последнюю субботу сентября неожиданно позвонил Степка. Они не виделись несколько лет. После армии он возвращался домой, но на работу устраиваться не захотел, а решил собственноручно срубить избу в тайге и жить на природе, выбросив телефон. Луиза старалась отвечать спокойно, но вспыхнула, когда он сказал: «У меня на Химкинском водохранилище яхточка. Вчера на воду спустил. Назвал „Луизой“. Приедешь завтра к семи утра к Речному вокзалу? Покатаемся. Отпразднуем новую яхту. И твой день рождения».
– Как же я уйду, когда у меня день рождения? – удивилась Луиза. – Ведь гости…
– А что? Лучше с гостями, чем со мной?
– И завтра будет дождь.
– Плевать! Мне с тобой и под дождем будет хорошо. А ты со мной только в хорошую погоду согласна?
– Приду! – сказала Луиза.
В понедельник Гриша говорил с ней сухо, коротко и нехотя. Однако рассказал, что над Московской областью случилось невероятное событие. Прогноз с надежностью 85% предсказывал сильный порывистый ветер, может быть даже ураган, а ливень был совсем неизбежен – 97% вероятности. Несмотря на это, с самого восхода сияло солнце. Малооблачно и безветренно.
Начальство в гневе. Ищут следы компьютерных сбоев или взломов и вообще перетряхивают все.
– Просто недоразумение, – твердо сказала Луиза. – Девяносто семь процентов это не сто. Чего там волноваться? А погода правда была отличная. Мы с товарищем на яхте ходили по Химкинскому водохранилищу.
Сначала Гриша просто помрачнел, а потом постепенно начал понимать.
– Постой! – он схватил ее за руку железными пальцами. – С товарищем! На яхте! А мне позвонила, чтобы не приходил! Я ведь всегда чувствовал, что ты на это способна! Так это ты сместила фронт?!
– Я не виновата, – смутилась Луиза. – Оно само… как-то так вышло. Отпусти руку, мне больно.
Гриша торопливо разжал пальцы и даже пробормотал что-то вроде «прости, я нечаянно». Но отчаянье его было так велико, что обычная обтекаемость речи и мягкость тона никак не давались.
– Все вы, женщины, одинаковые, – сказал он хрипло. – Не все, конечно, могут повлиять на циклон, но каждая готова променять человека преданного, мягкого и надежного на авантюриста с крепкими бицепсами.
– Я еще ни на кого тебя не променяла, – сказала Луиза тихо. – Но, если ты не хочешь серьезно поссориться, никогда не употребляй по отношению ко мне выражение «все вы». Я сама по себе. Не отвечаю ни за женщин, ни за ученых, ни за рыжих, ни за армян, ни за тех, кто носит имя Луиза. Давай будем общаться на индивидуальном уровне. И вообще, у меня срочная работа. Извини, я пойду.
Они скупо разговаривали всю неделю. В пятницу перед уходом Гриша зашел в комнату, где сидела Луиза. Не поднимая глаз, спросил:
– Пойдем куда-нибудь в субботу?
Она молчала.
– А в воскресенье?
– У меня встреча со Степой, – пробормотала Луиза. – Но если ты готов подождать до понедельника… Я тебе обещаю. В понедельник я точно скажу, кто мне Степа.
– Я готов ждать, – сказал Гриша. – Хотя ты оскорбляешь меня. Для тебя я не человек, у которого своя жизнь, а просто приложение к твоим желаниям. Захочешь – приблизишь. Захочешь – прогонишь. Но я все равно готов ждать. Для чего мне своя жизнь без тебя…
В воскресенье моросил дождик. Женщина сидела на палубе в мокром шезлонге, кутаясь в свой дождевик. Мужчина стоял у штурвала. Ветер развевал его длинноватые волосы и шевелил бороду.
