– Дорогой мой, я правильно понимаю, что вы говорите о несуществующих членах закрытого общества, которым управляет призрак?
Хаджимоскос смерил Якимова ледяным взглядом и ответил:
– Подобные остроты в наше время не de rigueur[26].
И после внушительной паузы добавил:
– А также небезопасны.
Якимов привык к перепадам настроения Хаджимоскоса. С ними приходилось мириться. Этим утром он молча слушал, как обсуждают грядущий прием – с трепетом, тем более удивительным, что никого из присутствующих не пригласили. Прием давала «Железная гвардия» в пику королю, и его целью было укрепление власти гвардистов.
– В нынешних обстоятельствах, – сообщил Хаджимоскос с самодовольно-многозначительным видом, – нет ничего удивительного в том, что мы, представители старой аристократии, не получили
Якимов был удивлен тем, что прием, направленный против короля, вообще может состояться, но сказал себе: «Хаджи не дурак, Хаджи знает, куда ветер дует». Несмотря на то что его не пригласили, он собрался посетить это мероприятие.
Гостиница находилась всего лишь в сотне ярдов от дома, но Якимов сел за руль: автомобиль был доказательством его былого величия, пропуском в лучшие времена. Когда он подъехал к «Атенеуму», туда как раз прибыл барон Штайнфельд с княгиней Теодореску. Оба были наряжены по-вечернему, и Якимов смутился: он не предполагал, что вечер планируется настолько пышным. Однако он с удовлетворением отметил, что барон заинтересованно разглядывает «Испано-Сюизу».
После того сентябрьского вечера, когда Хаджимоскос привел Якимова на прием к княгине, она делала вид, что не узнает его, но теперь она игриво помахала кончиком своей чернобурки и окликнула его:
– А, cher prince, давненько вас не было видно.
Якимов поцеловал ее руку, затянутую в розовую перчатку. Княгиня славилась своей прямотой, и теперь она безо всякой преамбулы заявила:
– Cher prince, мне так хочется достать билеты на суд над Дракером.
В меркнущем свете морщины на ее худом обаятельном лице, казалось, были нарисованы чернилами. Глаза под густо накрашенными веками уставились на Якимова.
– Я получила, конечно, парочку билетов, но друзья то и дело просят меня: «Достань мне билетик». Что же делать? Вы, mon prince, журналист. У вас много билетов, не так ли? Сделайте мне одолжение. Достаньте мне два-три билета!
Билеты в судебный зал распространяли среди важных лиц, которые теперь за бешеные деньги перепродавали их лицам не столь важным. Разумеется, у Якимова не было ни единого билета, но он радостно заулыбался в ответ:
– Дорогая, ну конечно, я узнаю, что можно сделать. Свой, боюсь, я уже отдал, но достану еще. Есть способы, знаете ли. Положитесь на Яки.
– Как вы добры! – воскликнула княгиня и в знак особого расположения сгрузила свои меха на Якимова. Восторженно приняв этот тяжелый и жаркий груз, он сказал:
– Надо бы вам завести для них поводок!
Княгиня улыбнулась. Пока они шагали ко входу в гостиницу, барон заметил:
– Не правда ли, удивительно, что немцы еще не вторглись на Британские острова?
Судя по его тону, это было не просто удивительно, но еще и крайне неудачно. Якимов промолчал, и барон продолжал:
– Однако из Англии всё же поступают печальные вести. Говорят, что скачки по правилам Жокейского клуба отменили. Очевидно, там не всё в порядке. – Он вопросительно взглянул на Якимова. – Пришло время покончить с этой глупой размолвкой между нашими странами. Вы родом из царской России – неужели вы не можете уговорить своих английских друзей обратить оружие против Советского Союза?
Якимов всем своим видом выразил, что он, конечно, мог бы пойти на такой шаг, но не считает его необходимым.
– Мы же не хотим усугубить положение дел, не правда ли? – ответил он. Они подошли к ковровой дорожке, и он ухватился за возможность сменить тему. – Неплохой вечерок, не так ли?
Вестибюль гостиницы был убран гвоздиками, туберозами и папоротником. Объявление гласило, что лишь обладатели билетов могут пройти в главный зал; сквозь стеклянные двери было видно, что там уже собралась толпа. Надеясь обозначить свою принадлежность к происходящему, Якимов вставил:
– Я слышал, моего давнего друга Фредди фон Флюгеля назначили гауляйтером в Клуже. Он приглашал меня в гости.
– Гауляйтером? Надо же! Важная должность, – сказал Штайнфельд. Княгиня была впечатлена намного меньше.
– Вы же англичанин, – сказала она. – Правильно ли во время войны наносить визиты врагу?
Барон отмахнулся:
– Люди в нашем положении могут пренебречь подобными convenances[27], – сказал он, и Якимов с готовностью согласился.
Они подошли к главному входу, который караулили какие-то юноши. Якимов надеялся проскользнуть внутрь под прикрытием своих спутников, но княгиня раскусила его замысел.
– Ну что, как это по-английски: bye-bye! Жду билеты.
Она передала меха Штайнфельду, и Якимов понял, что ему дали отставку.
