– Вы хотите сказать, что Макгинти был не единственным? – резко спросил Кларенс.
Добсон нервно огляделся.
– Послушайте, всё это должно остаться между нами, – сказал он. – Нет нужды создавать панику. Все эти люди были специалистами в своем деле. Они знали, на что идут. У них была возможность уехать вместе со всеми остальными, но они решили остаться.
– Сколько человек было похищено? – настойчиво спросил Кларенс.
– Четверо, включая Макгинти. «Железная гвардия» полагает, что существует некий заговор с целью подрыва нефтяных скважин. «Гвардия» – всего лишь кучка неумех. Им нужна информация, и они думают, будто смогут добыть ее, избивая этих бедняг.
– А что произошло с остальными тремя? – спросил Гай.
– Об их судьбе ничего не известно.
Добсон отставил стакан и повернулся к Пинкроузу с официальной улыбкой. Произнеся небольшую речь и поприветствовав профессора от лица сэра Монтегю, который был «прикован к столу», он с улыбкой добавил:
– Боюсь, сейчас не самые простые времена.
– Здесь и в самом деле неспокойно, – удивленным тоном согласился Пинкроуз.
– Немного, в самом деле. Но его превосходительство полагает, что мы должны задержаться здесь как можно дольше. Продемонстрировать, что мы не сдаемся.
– Я полностью согласен, – сказал Инчкейп.
Когда Добсон ушел, Дэвид и Гай вышли на террасу, чтобы поговорить. Инчкейп, который, казалось, окончательно смирился с приездом Пинкроуза, стал дружелюбно расспрашивать его об их общих знакомых в Кембридже. Гарриет некоторое время стояла, ожидая, не заговорит ли с ней Кларенс, и, не дождавшись, вышла на террасу, где ее встретило радостное фырканье Дэвида.
– Последние события потрясли бедного сэра Монтегю, – сказал он. – Говорят, что он сказал (разумеется, я это знаю только со слов Добсона): «Молодой Дэвид Бойд был прав. Всё рухнуло именно так, как он предсказывал».
Дэвид скромно опустил взгляд и удовлетворенно хмыкнул, после чего добавил уже обычным своим благодушным тоном:
– Достойно с его стороны сказать такое, не правда ли? Но дело в том, что он по-прежнему полагает, что ситуацию можно как-то исправить.
– Ее до сих пор можно исправить – русской оккупацией, – ответил Гай. – Хотя сэр Монтегю не будет этому рад.
– Это вряд ли! Боюсь, надежды на это мало. Русские недостаточно уверены в себе. Им не хочется увеличивать протяженность границ, которые впоследствии, возможно, придется защищать.
Воспользовавшись наступившим молчанием, Гарриет заговорила о Саше:
– Что же нам делать, раз Фокси погиб?
– Я бы не стал волноваться, – сказал Дэвид со своей обычной невозмутимостью… – Когда миссия эвакуируется, на дипломатический поезд всегда попадает некоторое количество сопутствующих лиц. Это воспринимается как должное. Никто не задает никаких вопросов.
– Думаете, мы могли бы взять Сашу? Это было бы прекрасно. Но что, если нам придется уехать до отъезда миссии? Что нам с ним делать?
Гай взял ее за руку.
– Давай решать проблемы по мере их поступления, – сказал он и увел ее обратно в комнату.
В гостиной царило уныние. Никто из остальных гостей так и не явился. Инчкейп заскучал, а Кларенс по-прежнему молча сидел в кресле. Когда в дверь позвонили, Пинкроуз с надеждой поднял взгляд, но это оказалась не какая-нибудь прекрасная гостеприимная княгиня. Это был Вулли. Его лицо выражало скорбь, а его беседа никак не облегчила атмосферу. Подобно Инчкейпу, он склонен был винить в гибели Фокси его самого, но произошедшее с Макгинти он воспринял как предостережение со стороны судьбы. Об остальных инженерах он не сказал ни слова, а вместе этого заявил:
– Не нравится мне всё это. Совсем не нравится. Все уезжают, и я не могу их в этом винить. Реттисоны уехали. Прожили здесь три поколения. Теперь переехали в Ливан. Все эти переезды дурно сказываются на делах. Даже не знаешь, где будешь завтра.
Некоторое время он молчал, уныло свесив длинное лицо над бокалом, после чего поднял взгляд и тут же заприметил свою давнюю противницу – Гарриет.
– Моя супруга уже отбыла, как и полагается. Его превосходительство желает, чтобы леди покинули страну. Он лишь вчера сказал мне: «Если придется эвакуировать английскую колонию, я буду вывозить только молодых мужчин призывного возраста».
– Если сэр Монтегю полагает, что может забрать моего мужа и оставить меня, его ожидает большой сюрприз, – стремительно ответила Гарриет.
Вулли смерил ее долгим угрожающим взглядом.
– Посмотрим, – сказал он.
– Вот именно, посмотрим, – энергично заявила Гарриет.
Последовала тишина, которую нарушил Пинкроуз: он воздел руки с видом человека, который больше не может терпеть.
– Что происходит, Инчкейп? Эвакуация британской колонии! Молодые мужчины призывного возраста! Что здесь творится?
– Как вы уже могли заметить, друг мой, здесь не всё спокойно, – увещевающим тоном ответил Инчкейп. – В конце концов, здесь только что произошла революция. Вы, наверное, слышали.
– Да, я что-то слышал об этом, в «Таймс» писали, что короля свергли. В Балканских странах это обычное дело. Но никто не упоминал, что здесь может быть опасно.
