– Не упоминал, что здесь может быть опасно! – Инчкейп оглядел комнату. – О чем только думают в Лондоне? Неужели они настолько погружены в свои чиновничьи склоки, что не замечают, что творится в Восточной Европе?
Своим негодованием он хотел продемонстрировать поддержку Пинкроузу, но тот не дал сбить себя с толку.
– Вам следовало предупредить меня, Инчкейп. Я расстроен. Очень расстроен.
– Ну и ну! – стремительно переменив тон, Инчкейп теперь начал подсмеиваться над другом. – Разве опасность не грозит нам теперь повсюду? Разве не были вы в опасности в Англии? В весьма
Пинкроуз, казалось, слегка успокоился.
– Тем не менее меня дезинформировали, – сказал он. – Когда вы писали мне весной, то обещали великолепные блюда, феодальную атмосферу, древнюю аристократию, пышные приемы, всевозможные удобства – возвращение к старым добрым дням. И что же я обнаружил, проделав весь этот путь – и бо́льшую его часть в бомбовом отсеке? В меню нет мяса. И мне хотелось бы знать, что произошло с блистательным бухарестским обществом? Ваш прием, кажется, не пользуется популярностью.
Инчкейп открыл было рот для ответа, но не произнес ни слова. Гарриет с интересом наблюдала за ним: ей никогда раньше не приходилось видеть его растерянным.
– Англичане нынче не в фаворе, – сказал он наконец. – Насколько мне известно, в «Атенеуме» сейчас дают прием в честь немецких офицеров. Боюсь, наши румынские гости ушли развлекать наших врагов.
– Вот как! – воскликнул Пинкроуз. Смирение Инчкейпа, казалось, умилостивило его, и он ничего более не добавил.
Вулли, который не принимал участия в этой беседе, погрузившись в собственное недовольство, вдруг сказал:
– Мне пора.
Он опустошил свой бокал и молча вышел.
Кларенс цыкнул. Он пил весь вечер, и последствия были уже заметны.
– Я слышал, – сказал он, – что после отъезда жены Вулли нашел себе румынскую подружку.
Протянув свой бокал, он кликнул:
– Паули, подлей!
Паули с ухмылкой подошел к нему. Румыны вечно смеялись над пьянством англичан.
Пинкроуз в поглощении спиртного не отставал от Кларенса. Он отвел Инчкейпа в сторону и что-то ему прошептал.
– Туда, – бодро ответил Инчкейп. Он вывел Пинкроуза из комнаты, а вернувшись, с заговорщическим видом обратился к Гаю, Гарриет и Кларенсу: – Слушайте! Если дело так пойдет, мы не соберем старику публику. Надо его подготовить. Мне нужна ваша помощь. Начните намекать, что сейчас не время и не место выступать с докладом по-английски. Предположите, что на него могут напасть. Запугайте его, чтобы он сказал мне, что не хочет выступать. Понятно? Но необходимо проделать это тактично…
Услышав шаги, Инчкейп умолк. Пинкроуз вошел в комнату.
– Что же, пришло время планировать дальнейшие удовольствия, – сказал Инчкейп дружелюбно. – Как насчет этих выходных? Боюсь, что мне придется уехать в Синаю: я уже несколько недель назад заказал там комнату. Мне нужно взять выходной, пока не переменилась погода. Но я уверен, что наши молодые друзья… – Он призывно улыбнулся Гаю, Гарриет и Кларенсу. – Какие у вас планы?
Гай отреагировал именно так, как от него ожидали.
– Мы едем в Предял, – сказал он. – Возможно, профессор Пинкроуз захочет присоединиться…
Он глянул на Гарриет, ожидая поддержки.
– Уверна, что профессор Пинкроуз предпочтет поехать в Синаю с профессором Инчкейпом, – твердо ответила она.
Хмурясь и шаркая ногой, Инчкейп сказал:
– Почему бы и нет? Почему бы и нет?
Кларенс так низко сполз в кресле, что его ягодицы повисли над полом.
– Я тоже уезжаю, – протянул он.
Все обернулись к нему.
– Немедленно, – продолжал он. – Слышишь, Инч, старый ты страус? Я уезжаю немедленно, прочь из твоей чертовой конторы. Прочь из твоей – как ты выражаешься – сферы влияния. Туда, где теплее и красочнее. И ты ничего не сможешь с этим сделать!
Инчкейп замер, понимая, что обращаются к нему.
– Что вы сказали?
Кларенс практически дословно повторил всё сказанное.
Инчкейп взорвался.
– Вы уезжаете? В такое время! Без предупреждения!
Кларенс съехал еще ниже, держа бокал на уровне носа.
– Не без предупреждения! – ответил он. – Еще несколько недель назад я сказал вам, что меня тошнит оттого, что я болтаюсь здесь без дела. Я задержался, только чтобы поддержать вас. Вам же нужна свита. Нужно сохранять иллюзию того, что вы занимаете важный пост и командуете людьми. Но с меня довольно. Я телеграфировал в Каир. Уеду, как только получу приказ.
Инчкейп, до того гневно глядевший на Кларенса, теперь обернулся к Пинкроузу и пояснил:
– Лоусон был откомандирован сюда Британской миссией. Если он твердо решил уехать, мы ничего не можем с этим поделать. Но это серьезная потеря. Сейчас невозможно найти ему замену.
