– Один влиятельный знакомый помог, – ответил Пинкроуз с видом человека, который во всякой дипломатии видит род тайного заговора. – После чего, верите ли, мне пришлось путешествовать как
– В каком смысле крышка?
Пинкроуз хмыкнул, отказываясь воспринимать этот вопрос всерьез.
– В Каире, – продолжал он, – меня встретили сложности. Никто там обо мне не знал. Мне пришлось самому договариваться с послом, и даже после этого они почему-то могли отправить меня только в Афины. Там, однако, я с облегчением обнаружил рейс в Бухарест – и так сюда и попал.
Инчкейп кивнул.
– Вот как, – сухо сказал он.
Хотя Пинкроуз рассказывал о своих приключениях почти весело, было очевидно, что он добрался до Румынии только благодаря своей целеустремленности.
– В Англии сейчас так неприятно находиться, – продолжал он. – Так ужасно. Все говорят только об этом проклятом вторжении – несколько запоздало, на мой взгляд. Даже в высших кругах! И вообще, появилось столько новых правил и мелочных запретов. Светомаскировка, очереди! Вы, дорогой Инчкейп, уехали как нельзя вовремя. Не могу описать, как ухудшилась бы ваша жизнь там. Вряд ли при нацистах стало бы хуже – во всяком случае, для людей вроде нас с вами. В конце концов, у Геринга не было бы ко мне претензий. Я всегда был добропорядочным семьянином.
– Вот как, – сухо заметил Инчкейп. – Тогда вас не смутит то, что мы вскоре можем оказаться под нацистским правительством.
Пинкроуз снова хмыкнул. Инчкейп допил țuică и, явно не в силах более терпеть, объявил:
– Пойдемте поедим.
Пинкроуз радостно вскочил. Собирая пальто, шляпу и шарфы, он сообщил:
– Уверяю вас, я очень жду встречи с местными блюдами. Мои знакомые, которые повидали мир, уверяют, что румынская кухня – одна из лучших в Европе.
– Их сведения устарели, – ответил Инчкейп.
Пинкроуз хихикнул.
– Вы всё такой же шутник!
Когда они вошли в обеденный зал, там было практически пусто. Три больших стола в эркере были зарезервированы для офицеров рейхсвера[66]. Несмотря на множество свободных столов, Инчкейпа препроводили к столику в темном углу, на что он отреагировал ироническим пожатием плеч. Передав меню Пинкроузу, он сообщил:
– Сегодня день без мяса. Перечисленные здесь стейки и ростбифы – всё равно что бумажные деньги: они не подкреплены твердой валютой. Можете выбрать одно из трех блюд внизу списка. Советую взять рыбный пилав.
Прошло несколько мгновений, прежде чем Пинкроуза удалось убедить, что всё это не розыгрыш.
– Но как же черная икра? – взмолился он. – Разве ее не производят в Румынии?
– Всё уходит в Германию.
Лицо Пинкроуза вытянулось.
– Подумать только, а мне завидовали все коллеги…
– Сегодня вечером вы увидите Бухарест во всем его блеске, – успокаивающе сказал Инчкейп. – Я пригласил нескольких княгинь, прославившихся своим гостеприимством. У них в домах дней без мяса не бывает, уверяю вас. Они примут вас щедро! А пока что попробуйте рыбный пилав.
Он переглянулся с Гаем и Гарриет, довольный разочарованием Пинкроуза, после чего заговорил о загадочной смерти Фокси Леверетта.
– Эти молодые атташе прямо-таки напрашиваются на неприятности, – сказал он. – Куражатся, будто неуязвимы. Но от ножа в спину не защитишься. Мне рассказали, что вчера вечером Леверетт надрался в «Амальфи» и развлекал собравшихся, пародируя Хорию Симу. Так не годится, знаете ли! Надо уважать действующий режим, каким бы он ни был. И надо учиться жить с ним.
– Думаете, мы научимся жить с «Железной гвардией»? – спросила Гарриет.
– Почему нет? Это проблема конкретной личности. Если вы готовы приспособиться, то сможете ужиться с кем и с чем угодно. Проблемы бывают у тех, кто не может приспособиться.
Пинкроуз яростно закивал.
– Полностью с вами согласен. Кроме того, когда всё утихнет, мир будет всё тем же, кто бы им ни правил.
Сарказм Инчкейпа, казалось, утих. Он понимающе взглянул на друга.
– Самое главное – выжить, – сказал он.
Тем временем в ресторан вошли германские офицеры, с апломбом завоевателей пересекли зал и уселись за отведенные им столы.
Ни Инчкейп, ни Пинкроуз никак не прокомментировали их появление. Очевидно, они уже приспособились к сосуществованию с врагом.
После обеда Инчкейп предположил, что Пинкроузу захочется отдохнуть перед приемом.
– А он будет пышным, знаете ли, – заметил он. – Завтра вечером, боюсь, я буду занят: ужинаю с молодым другом, который хочет поделиться со мной своими бедами. Но, – он загадочно улыбнулся, – полагаю, вы найдете чем себя развлечь.
– Возможно, профессор Пинкроуз поужинает у нас? – предложил Гай. – А потом мы могли бы пойти на концерт Брамса в Опере.
– Прекрасная идея! – заявил Инчкейп, не дожидаясь ответа Пинкроуза. Тот явно был недоволен, но Гай в своем порыве энтузиазма ничего не заметил. Вскочив, он объяснил, что тут же пойдет закажет билеты, и Гарриет с раздраженной нежностью увидела, как он второпях споткнулся о ковер.
Тем вечером Инчкейп попросил Гая сопроводить Пинкроуза к нему.
