Помнится, в середине 1960-х годов во время обучения в Высшей школе КГБ при СМ СССР руководство вуза часто приглашало рубак Гражданской войны. Запомнилась встреча с командармом 1-й Конной армии, Маршалом Советского Союза С. М. Буденным и группой ветеранов. В памяти автора осталось выступление одного из красных командиров, фамилии его, к сожалению, не сохранила та же самая память, а вот то, что он поведал, осталось. Он рассказал об одной вылазке Троцкого на фронт. Поезд остановился на одной из узловых станций Восточного фронта. Сразу же вышел поездной духовой оркестр, исполнивший перед собравшимися красными воинами «Интернационал». Троцкий вручил отличившимся подарки. А потом со штабными работниками он выехал на место судилища над проштрафившимися девятью красноармейцами, стоявшими полураздетыми у выкопанной ямы.
Представитель ревтрибунала зачитал приговор о трусости молодых парней. Затем с короткой обличительной речью выступил сам Троцкий, после чего расстрельная команда произвела залп — несчастные попадали, как снопы, в вырытую братскую могилу. Когда казнь завершилась, Троцкий буднично поблагодарил командира за качественно организованное мероприятие, сел в машину и отправился в другую воинскую часть.
И вот тогда у автора мелькнула мысль, что сценарии этих кровавых спектаклей, видно, писались заранее. «Трусов» надо было «подготовить» для приезда грозного «армейского вождя».
Задний ход массовым расстрелам красные власти начали давать только после 17 января 1920 года, отменив смертную казнь везде, кроме прифронтовой зоны. Но уже в мае восстановили ее из-за войны с Польшей. После позорного для Красной армии окончания бойни под Варшавой при руководстве Троцкого и Тухачевского и превращения ВЧК в ГПУ чекисты вложили карающий меч в ножны. Вновь взялся за эфес этого холодного оружия только нарком внутренних дел Николай Ежов 17 лет спустя, но его злодеяния — это другая история.
Не ищи палача, а ищи латыша.
Латышские стрелки — личный состав стрелковых частей, сформированных в ходе всеобщей мобилизации в 1914 году во время начала Первой мировой войны из жителей Лифляндской, Курляндской и Витебской губерний. Через год их сколотили в Латышскую стрелковую дивизию.
Когда германцы в апреле 1915 года организовали стремительное наступление на Курляндию, что, естественно, поставило под угрозу оборону Лифляндии и Риги, остро встал вопрос их защиты. Поэтому 1 августа 1915 года командующий Северо-Западным фронтом генерал Алексеев приказал срочно организовать латышские стрелковые батальоны из солдат и офицеров Усть-Двинской крепости и добровольцев. Всего удалось сколотить три батальона, которые тут же были отправлены на фронт. И произошло чудо — они в короткий срок отбросили немецкие войска назад. Если бы Рига пала — немцы бросились бы на Петроград. Но такого ЧП, благодаря в том числе и им, не случилось.
В 1916 году 12-тысячный отряд латышских стрелков уже сражался под национальными знаменами. Большинство в нем все же были латыши. Они проявили себя геройски в удержании плацдарма на левом берегу Западной Двины, названного «Островом смерти». Здесь в ходе применения немцами газовой атаки погибли 120 латышских воинов.
Мужество и стойкость проявили они и в ходе наступательной операции в районе города Митава. Этот бросок в декабре 1916 года российских воинов, загнавших немцев в болото, вошел в историю как «Рождественский бой».
Стрелки резали и рвали колючую проволоку и прорывали оборону противника, даже бросаясь врукопашную на врага. А. Н. Толстой в романе «Хождение по мукам» отметит:
