Следует заметить, что в московских учреждениях ЧК в 1919 году числилось чуть более 2000 сотрудников, из них три четверти составляли латыши. И первым из них можно назвать Я. Петерса — заместителя председателя ВЧК, который в своих выступлениях четко выражал свою пролетарско-революционную позицию:
Потом добавил:
Он имел ввиду расстрелы сотен заложников после покушения на Ленина и убийства Урицкого в 1918 году.
Латышские стрелки делегировали в чекистские ряды лифляндца Мартина Лациса, который с 1919 по 1921 год занимал пост председателя Всеукраинской ЧК. В газете «Красный меч» латышский стрелок писал:
Именно благодаря латышским стрелкам были разгромлены мятежи в Москве, Ярославле, Муроме, Рыбинске. Калуге, Саратове, Нижнем Новгороде…
В 1919 году на железнодорожной ветке между Череповцом и Вологдой ежедневно курсировал карательный поезд с отрядом латышей и матросов. Поезд останавливался на какой-нибудь станции и отряд по своему усмотрению или по чьему-то доносу начинал проводить обыски, реквизиции, аресты и расстрелы. Много «работенки» оказалось для стрелков из Латвии во время многочисленных крестьянских бунтов на Тамбовщине.
Из докладной записки в Совнарком, подготовленной в конце 1919 года:
Едва ли не самая громкая «усмирительная акция», в которой принимали участие отряды латышских стрелков, — подавление кронштадтского восстания. В первый же день после штурма города-крепости прямо на льду перед фортами было расстреляно около 300 мятежных солдат и матросов. В следующие дни убито еще полторы тысячи. Общее же число казненных достигло двух с половиной тысяч.
После окончания Гражданской войны многие латышские стрелки вернулись на родину в буржуазную Латвию. Но там не очень почетно, а скорей враждебно встретили своих «заблудших сыновей». Их, посчитав бандитами и преступниками, судили и отправляли в тюрьмы. Но не расстреливали. Однако, когда Латвия стала союзной республикой, все они снова засверкали в лучах славы.
