– К сожалению, не знаю. Я лишь вижу, что между этими смертями есть некая связь. Возможно, тебя убьет тот же, кто расправился с Зеддом, а может, дело во взаимосвязях причин и следствий. Я вижу лишь, что убийства связаны. – Взгляд Красной вернулся к лицу Кэлен. – И точно уверена, что тебе следует убить Никки прежде, чем ты погибнешь, иначе будет поздно и пророчество осуществится. Никки убьет Ричарда Рала, и с ним умрет надежда для мира живых.
Кэлен смотрела на ведьму, чувствуя, как по щеке катится слеза. Мысль о смерти Ричарда была для нее невыносимо тяжкой. Мысль о собственной смерти ужасала. И все это слишком подавляло, чтобы принять до конца.
– Ведь есть шанс, что ты ошибаешься.
– Прости, Мать-Исповедница, – мягко ответила ведьма, подходя ближе, затем осторожно прикоснулась к подбородку Кэлен и подушечкой большого пальца отерла слезу. – Правда в том, что независимо от убийства Никки любая ветвь в потоке времени показывает, что тебя в ближайшее время убьют. Глядя в поток, я видела, как ты справляешься с трудностями. Видела твои честность, достоинство, преданность истине. Тебе приходилось выбирать, и я видела в этом смелость, отвагу, сострадание и заботу о других. Я восхищалась тобой. У таких, как я, есть традиция – мы красим губы черным в знак скорби о дорогом человеке. Сегодня мои губы накрашены в твою честь, Мать-Исповедница. Понимаю, что это значит для тебя, но рассматривай свою бесценную жизнь на фоне всего остального. Все прочее значительно важнее. Не только у тебя не будет иной жизни, но и у других невинных людей во всем мире, чье существование пресечется. Прими это во внимание. Без Ричарда они погибнут. Ты вынесешь им приговор, если не спасешь его, убив Никки. Ведь ты и раньше убивала, спасая жизнь близким. Это именно такой случай. В твоих руках судьба всех нас, Мать-Исповедница. У Ричарда еще есть шанс выжить, но твоя участь предрешена. Однако ты можешь спасти любимого. Если тебе не все равно, если его жизнь ценна для тебя, если тебя волнует судьба других – убей Никки.
Кэлен чувствовала, что мир рушится. Все ее мечты и надежды обратились в прах.
Она собиралась просить только о разрешении пройти через перевал.
Она вспомнила слова Зедда: ведьма никогда не скажет того, что ты хочешь знать, скажет лишь то, чего ты знать не хочешь.
Ричард недоумевал. Уже целый час, с тех пор как отряд двинулся через перевал, он шел в десяти шагах позади Кэлен, а ее настроение ничуть не улучшилось.
Через проход их повела женщина с повязкой на глазах, которая сообщила, что прорицательница предоставила им право пройти, и провела их к перевалу, хотя увидеть саму прорицательницу отряду не довелось. Прежде чем отпустить женщину, Ричард попросил о встрече с прорицательницей, но услышал в ответ, что та уже виделась с одним из них и больше не желает ни с кем беседовать. Женщина также передала предупреждение прорицательницы: если отряд хочет пройти, следует идти сейчас либо не идти вовсе.
Кэлен не сказала ни слова о своей встрече с прорицательницей. Она вообще не сказала Ричарду ни единого слова с тех пор, как они встретились и прошли через перевал. Она сразу заняла позицию в авангарде отряда, обогнав Ричарда, Никки и Айрин с Самантой, ясно давая понять, что хочет побыть одна. Такое странное поведение беспокоило ее мужа, но Кэлен вполне ясно обозначила свое желание, и он не стал противиться.
Что гораздо хуже, она даже не взглянула на Ричарда.
Всю дорогу по лицу Кэлен медленно текли слезы, и она, хмуря брови, пыталась не разреветься в голос.
Ричард понятия не имел, провинился ли он перед женой, но пусть так – Кэлен следовало хотя бы поговорить с ним. Ведь даже в тех случаях, когда он поступал неправильно, огорчая ее, Кэлен не отказывалась обсудить его поступок и объяснить, что ее огорчило. Что бы ни беспокоило ее на сей раз, должно было бы захотеться рассказать об этом.
Ричард был вне себя от беспокойства. Он не мог полностью избавиться от мысли, что каким-нибудь образом провинился, но предполагал, что дело все-таки в прорицательнице, сообщившей Кэлен о пророчестве, которое ее расстроило. Возможно, пророчество касалось ее самой.
И хотя Кэлен прекрасно знала, что пророчествам не стоит верить, слова прорицательницы все равно могли кинжалом вонзиться в ее сердце. Почему-то Кэлен приняла их всерьез.
– Как думаешь, – прошептал он Никки, – стоит попытаться поговорить с ней?
Колдунья посмотрела на Ричарда:
– Думаю, не надо ворошить осиное гнездо. Советую пока оставить ее в покое. Она или справится сама, или все расскажет, когда почувствует себя лучше и будет готова к разговору. А пока не беспокой ее.
Саманта просунула голову между Ричардом и Никки.
– Как думаете, что там случилось? – спросила девушка шепотом.
– Мы не знаем, – ответила Никки. – Но мудрая колдунья или волшебник должны знать, когда держаться подальше от человека, желающего побыть наедине со своими мыслями. – Никки посмотрела на Саманту сверху вниз. – Этот урок нужно выучить.
– Извините, – прошептала Саманта, убирая голову.
