Ричард не представлял, хорошо ли защищена крепость и какие распоряжения оставил Ханнис Арк перед уходом, но отряду следовало быть готовым ко всему. Впрочем, он не думал, что защитники крепости могут представлять опасность для закаленных в боях воинов Первой когорты. Им нужно было добраться до сдерживающего поля, и никто из них не собирался задерживаться из-за каких-то глупостей. Любому, кто вздумал бы оказать сопротивление, лучше было передумать, пока голова не слетела с плеч.
Ричард с недоумением осознал, почему так озабочен. Крепость – часть провинции Фейджин, а та в свою очередь – часть Д’Харианской империи. Все в крепости были его подданными.
На некоторых кострах уже жарили крольчатину, оленину и пойманную в ручье неподалеку рыбу. Все проголодались и теперь должны были хорошенько поесть, чтобы набраться сил – предстоял решающий день.
И хотя Ричард понимал, что к нему это тоже относится, есть не хотелось. Жареное мясо пахло восхитительно, но он был слишком обеспокоен состоянием Кэлен. Кроме того, из-за отравляющего прикосновения смерти голова налилась свинцом, а желудок скрутило в узел. Приходилось прилагать усилия, даже чтобы просто оставаться в сознании. Еда не слишком его занимала.
Вдруг Кэлен подошла к ним и указала на скалистый участок неподалеку.
– Воины нашли безопасное уединенное место, где мы с тобой можем поспать. Я расстелила там тюфяки.
– Звучит заманчиво, – сказал Ричард, стараясь не выдать своего удивления, поскольку Кэлен заговорила впервые после встречи с прорицательницей. – Хочешь есть?
– Нет, – ответила она, развернулась и пошла к указанному месту.
Ричард и Никки переглянулись.
– Полагаю, тебе лучше согреть ее и позаботиться о ее уюте, – сказала колдунья. – Будь добрым, не задевай ее чувства, не бери с меня пример. Я слышала, это приносит хорошие плоды.
Ричард улыбнулся:
– Не позволишь мне забыть, да?
– Нет, – произнесла Никки, улыбаясь в ответ. – Иди и скажи, что любишь ее, Ричард.
Он кивнул:
– Спасибо, Никки. Скажу.
Он глубоко вздохнул. Ему очень хотелось побыть с Кэлен, но он вовсе не желал выяснять причину ее беспокойства. Больше всего ему хотелось, чтобы она снова стала собой. Хотя ни он, ни она не могли стать собой, пока не исцелятся.
– Доброй ночи, – сказал Ричард Фистеру и Никки. – И, командующий, пусть воины держатся подальше от нас. Мне кажется, сегодня Кэлен нужна некоторая уединенность.
Дюжий д’харианский офицер ударил себя кулаком в грудь.
– Не беспокойтесь, Лорд Рал. Прослежу.
Развернувшись, чтобы пойти к жене, Ричард заметил Айрин и Саманту. Они сидели рядышком на одеяле, поедая колбасу.
Айрин махнула рукой:
– Пожалуйста, передай ей: я надеюсь, что в ближайшее время ей станет лучше. Если понадобится какая-либо помощь колдуньи, я с радостью ее окажу.
Кивком поблагодарив ее, Ричард пошел через лагерь. Он переходил от костра к костру, чтобы посмотреть на воинов, улыбнуться им и пожелать хорошего отдыха. Многие предлагали ему еду, он благодарил, но отказывался.
Добравшись до указанного Кэлен места, он понял, что оно действительно отдалено от остальной части лагеря и защищено невысокой торчащей из земли скалой. Укрытие было уютным и уединенным.
Кэлен откинула одеяло и посмотрела на него снизу вверх мокрыми глазами.
Поняв намек, Ричард опустился рядом и полулежа приник головой к скале, чтобы смотреть вниз на жену.
– Кэлен, пожалуйста, объясни, что случилось.
Его слова вызвали поток слез. Она прижалась к нему, сунув плечо ему под мышку, а другую руку положив на грудь. Голову Кэлен опустила ему на плечо.
– Пожалуйста, Ричард, просто обними меня.
Он частично прикрыл ее одеялом, обнял и молча прижал к себе.
Ричард слушал доносящуюся издалека однообразную трель пересмешника, жужжание и стрекот насекомых и едва слышные голоса воинов. Кроме того, некоторое время он слушал, как тихо плачет жена, но потом не выдержал.
– Твое молчание и нежелание объяснить, что случилось, убивают меня.
Она не ответила, но, продолжая всхлипывать, постаралась взять себя в руки.
– Не понимаю, что со мной, – ответила Кэлен. – Всю жизнь меня учили быть сильной и носить маску Исповедницы, чтобы скрывать чувства. Но сейчас я не могу.
– Почему?
Пожав плечами, она вытерла платком нос.
– Прорицательница сказала что-то, что тебя расстроило? – спросил Ричард.
Кэлен снова пожала плечами:
– Просто заставила задуматься о жизни. Твоей жизни. Нашей.
– Ну, задумываться об этом, должно быть, приятно.
Она не ответила, и Ричард добавил:
– Правда же?
– Ричард, когда Никки вылечит нас завтра от ужасного прикосновения смерти – если вылечит, – мы сможем… ну… уйти?
Нахмурившись в темноте, он посмотрел на далекие лагерные костры, мерцавшие и разбрасывавшие искры.
– Ты о чем?
– Вот о чем: что мы делали с нашей первой встречи?
– Делали? Не знаю, мы делали много разного.
– Для других. Мы всегда сражались, чтобы могли жить другие. А когда нам пожить своей жизнью?
– Понимаю, о чем ты, правда понимаю, но не похоже, чтобы у нас был выбор. Людям, о которых мы печемся, и нам постоянно пытаются причинить вред.
– Выбор есть всегда.
– Что ты имеешь в виду?
