Сэр Альберт оказался плотным невысоким джентльменом лет шестидесяти пяти. Он стал жить в Дарентфорде около двух лет назад, а до этого вел очень активную жизнь в Лондоне. Никто толком не знал, почему он вдруг удалился в деревню; говорили и об ухудшившемся здоровье, и о проблемах с бизнесом, и о разочаровании в жизни после четырёх неудачных браков («Ничего удивительного, — прокомментировал Филипп, — если ты и в сорок, и в пятьдесят, и в шестьдесят упорно женишься на двадцатипятилетних»).
День прошёл хорошо: они с Филиппом осмотрели дом, погуляли по небольшому парку, сыграли несколько партий в теннис. Телохранителей практически не было видно. Даже Аремберг согласился с тем, что они могут вести себя весьма деликатно. Зато сэр Альберт был с ними практически всё время, не отходя от них дольше, чем на пять минут. Когда он уже под вечер скрылся в доме, чтобы дать распоряжения прислуге насчёт ужина, оставив их вдвоём в креслах на террасе, Филипп сказал:
— Боже, что с ним такое сегодня? Ни на шаг не отходит. Прямо как Цербер.
Джейсон улыбнулся:
— Наверное, ему позвонила герцогиня и ввела в курс дела. Теперь он боится, что я тебя совращу.
— Возможно, — хохотнул Аремберг. — Но я бы не возражал, если бы ты меня совратил.
Он потянулся со своего кресла и обхватил пальцами руку Джейсона, расслабленно лежавшую на подлокотнике. Но он убрал её уже через две секунды: ему хватило одного лишь взгляда Джейсона, чуть прищуренного, холодного, режущего.
— Извини. Это больше не повторится.
Джейсон отвёл глаза и слегка кивнул.
За эти несколько секунд Филипп увидел в нём то, что не мог описать словами, только почувствовать. Это был лишь краткий проблеск чего-то большего, но теперь он, кажется, начинал понимать, почему расчётливый хладнокровный Астон был готов рисковать репутацией и браком с принцессой Эттинген ради Джейсона. Коллинз обладал притягательной внешностью, безупречными манерами, был неглуп, но этого всегда казалось мало для того, чтобы заставить такого человека, как Астон, совершать откровенные безумства вроде покупки для любовника квартиры за восемнадцать миллионов фунтов. И вот теперь он заметил за красивой декорацией нечто особенное, сильное, но неуловимое.
За оставшийся вечер действительно ничего подобного не повторилось. Джейсон довольно поздно лёг спать, перебросившись при этом парой слов с Дэвисом — телохранителей разместили в соседней комнате. Джейсон вряд ли мог рассчитывать, что они согласятся оставить его на ночь без присмотра. Астон был просто одержим ревностью.
В отведенной ему комнате не было собственной ванны, поэтому утром он первым делом оделся и только затем пошёл умываться. На обратном пути в коридоре его поймал Дэвис:
— Мне нужно поговорить с вами.
— Хорошо, заходите, — Джейсон кивнул головой в сторону двери. — Что случилось?
— Я разговаривал с Брентом. Босс очень недоволен вашим… хм…
— Непослушанием? — предложил свой вариант Джейсон. — Я в курсе, но я не школьник, чтобы он мог запрещать или разрешать мне что-либо.
— Сегодня вечером или уже днём он будет в Лондоне, и я искренне вам советую к этому моменту тоже быть там.
Джейсон чуть нахмурился:
— Насколько я помню, он должен был остаться на Сен-Бартсе до вторника.
— Именно так. Теперь вы представляете, насколько он недоволен?
— Чёрт… — пробормотал Джейсон. — Не думал, что он взбесится из-за такой ерунды.
— Мой вам добрый совет — возвращайтесь в город как можно раньше, сразу после завтрака. Каждая лишняя минута, проведенная здесь, усугубляет вашу вину.
За завтраком Джейсон принёс хозяину дома и Филиппу свои извинения и сказал, что вынужден будет уехать в Лондон уже утром, а не вечером, как планировалось ранее. Он вернулся назад вместе с телохранителями на их машине. Он не чувствовал за собой никакой тяжкой вины, но готовился к серьёзному выговору.
Несколько часов он пробыл в своей квартире — даже успел немного поработать, хотя сосредоточиться на цифрах было тяжело. В голову так и лезли мысли о предстоящем столкновении с Дэниелом. После поездки в Северную Каролину их отношения стали напряжённее, но Джейсон всячески избегал обсуждения той больной темы. Он считал, что будет только хуже: изменить уже ничего было нельзя, единственным итогом их разговора стала бы очередная ссора. Но как электричество накапливается в тучах, вся эта недосказанность между ними накапливалась где-то в глубине, и сегодня наконец могла ударить молния.
