— Ты просишь?.. Считаешь, что тоже заслужил удовольствие? Нет, Джейсон. Ты его не заслужил.
Астон усмехнулся и продолжил размеренно двигаться — он не стал стимулировать член Джейсона, как тот просил, и прижал его руки к кровати, чтобы тот не мог дотронуться до себя сам.
Джейсон почти захлебнулся стоном, всё его тело билось и пульсировало от нестерпимого желания, и, словно в насмешку, Дэниел несколько раз коснулся своим твёрдым членом его простаты, заставив уже не застонать, а закричать.
— У тебя лицо ангела и тело потаскухи, — прошептал Дэниел, всё так же двигаясь, как автомат.
Он ещё несколько раз надавил в то самое чувствительное место, и этого оказалось достаточно. Возбуждение Джейсона достигло той острой грани, за которой было лишь одно — наслаждение. Запрокинув назад голову и с беззвучным криком он кончил. И перестал существовать. Где-то на краю сознания ещё жили ощущения, и он чувствовал, как неровно, сильно, быстро задвигался Дэниел внутри него, но это все было скрыто за тяжёлой густой пеленой оргазма. Его глаза были плотно закрыты, и он лишь чуть-чуть разомкнул ресницы, когда почувствовал, что Дэниел выходит из него.
Ему было всё равно. На этот раз ему было всё равно, что будет дальше. Дэниел — опять — ударил его и унизил, но это уже не ранило так сильно. Господи, он ведь и вправду был ничем не лучше уличной проститутки…
Возможно, осознание, боль и обида вернутся завтра, но сейчас ему было всё равно. Его сознание уснуло, словно бы спрятавшись в глубокую тёмную нору, укрывшись от всех и вся.
Он не знал, ни сколько прошло времени, ни куда делся Дэниел, он не был даже уверен, бодрствовал ли он или иногда засыпал. Между ног несильно, но саднило. Правая рука выше локтя, там, где Астон схватил его, тоже болела. Он услышал звук открывающейся двери и шаги, но у него не было никакого желания поворачивать голову.
Дэниел, поставив одно колено на кровать, склонился к Джейсону и расстегнул на нём рубашку, потом вытащил руки из рукавов — Джейсон помогал лишь чуть-чуть, безучастно глядя куда-то в сторону. Астон поднял его на руки, словно ребёнка, и понёс в ванную. Свет в ней был приглушен, и в воздухе стоял тонкий древесно-пряный запах.
Дэниел подошёл к уже наполненной большой ванне и осторожно опустил туда Джейсона. Тот полулёг в воде неподвижно, как кукла, но наконец-то взглянул на него.
Вода смыла последние остатки напряжения, и даже боль внутри стала проходить. Дэниел поправил закатанные выше локтей рукава и сел на пол рядом с ванной. Он опустил одну руку в воду и начал нежно гладить плечи и грудь Джейсона. Они долго молчали, наконец, Дэниел произнёс:
— Я не хотел делать тебе больно.
— Но ты делаешь это, — Джейсон говорил мягко, грустно, не сводя своих хрустально-серых глаз с Дэниела. — То, что ты сделал в Штатах, гораздо хуже пощёчины. Вот это — настоящая боль.
— Это ничего не меняет. Я и без того не отпустил бы тебя.
— Дэниел, я бы всё равно не ушёл. Наверное, я ненормальный, я мазохист, но я не могу уйти…
Астон обхватил рукой голову Джейсона и прижал к себе.
— Тебе не надо уходить. Всё будет как раньше.
— Нет, не будет… Ты приставил пистолет к моему виску и хочешь, чтобы я продолжал жить, как раньше. Ты не оставил мне выбора.
— Ты бы сделал такой же выбор, — уверенно ответил Дэниел.
— Не тебе решать за меня! Ты думаешь, что знаешь меня? Ты ошибаешься! Ты не думал, что, может быть, сейчас единственное, чего я хочу, — это уйти от тебя навсегда? Больше никогда не видеть тебя и не слышать твоих оскорблений. Но ты не отпустишь меня. Даже если бы ты и хотел, ты не можешь отпустить меня.
— Я тоже отдал свою жизнь тебе в руки. Тебе достаточно нескольких слов, чтобы уничтожить меня.
— Я никогда этого не сделаю, — покачал головой Джейсон. — И не только из-за того, что боюсь последствий для себя. Я просто никогда этого не сделаю.
Он поднялся на ноги, чтобы выйти из ванны, и когда он ступил на пол, Дэниел завернул его в огромное белоснежное полотенце и привлёк к себе.
Иногда Джейсону казалось, что это и было то, чего хотел Астон: красивую куклу в человеческий рост, о которой он бы заботился, окружал роскошью, одевал по своему вкусу, учил делать правильные движения. Но по какой-то непонятной причине из сотен привлекательных молодых мужчин он выбрал именного его, того, кто не мог до конца стать его игрушкой, кто мог чудесно притворяться и жить по правилам кукольного дома, но никак не желал раствориться в новой роли совершенно.
— Мне лучше поехать домой, — сказал Джейсон.
Дэниел, до сих пор державший его в руках, произнёс:
— Останься со мной.
— Я не понимаю тебя, — Джейсон попытался вырваться из рук Дэниела и мягкого кокона полотенца. — Ты недавно разве что в лицо мне не плевал и теперь хочешь, чтобы я остался?
— Да, я хочу, чтобы ты остался. Я преподал тебе урок, надеюсь, ты его запомнил. На этом всё. Ложись в постель. Если хочешь, тебе принесут ужин.
Джейсон наконец освободился от объятий Дэниела и отошёл в сторону. Он бросил полотенце на пол и начал надевать халат.
— Это мой, — заметил Дэниел.
