— Дэниел, я не знаю, что сказать… Это настолько… Спасибо огромное, но это слишком для меня.
— Ничего не может быть слишком для тебя. Ты же должен на чём-то ездить.
— Дэвис сказал, что для них уже готовы две машины, и я думал, что… Я бы мог приехать на своей, в конце концов.
— У твоей машины правый руль. Это неудобно на континенте.
— Не подумай, пожалуйста, что я тебе не благодарен. Это просто неожиданно.
— Наслаждайся. Я приеду к тебе через полторы недели.
— Я буду ждать. Спасибо.
— Я люблю тебя, — чуть слышным шепотом произнёс Дэниел.
— Я тоже. Очень.
Джейсон повернулся к телохранителям, державшимся во время разговора на почтительном расстоянии:
— Прокатимся?
Берг сделал пару шагов ближе:
— Скажите, куда поедете, и можете прокатиться без нас. Эдер считает, что здесь безопасно. По крайней мере, центральные улицы.
— Я здесь впервые в жизни и понятия не имею, куда поеду. Пока — прямо.
Пару минут он просто просидел в салоне машины, даже не пытаясь вникнуть в расположение приборов или подстроить сиденье под себя. Он просто наслаждался комфортом и красотой автомобиля. Теперь, спустя десять минут, он уже не чувствовал, что это слишком. За год с Дэниелом он настолько привык к роскоши — именно роскоши, а не пышности — вокруг себя, что воспринимал её как обычную составляющую жизни. Когда-то это удивляло его в Астоне: тот никогда не пытался выставить напоказ положение или деньги, он просто пользовался окружающими его дорогими вещами и равнодушно принимал подобострастие обслуживающего персонала, но, тем не менее, давал понять, что на меньшее он не согласен. Он ни в коем случае не был рабом вещей — это они, попадая в сферу его притяжения, немедленно становились его рабами.
Джейсон догадывался, откуда это: Астон родился в семье, несколько поколений которой жило в немыслимом богатстве. Но он замечал, что невольно и сам перенимает эту манеру, приобретая то же отношение к окружающему, может быть, в чуть более мягком варианте. Откуда это было в нём, он понятия не имел: он просто легко и комфортно слился с этим новым для себя миром и его законами. И чувствовал, что этот мир его принимает.
На первую неделю у него было запланировано знакомство с собственно Брюсселем. Он вставал рано утром, завтракал в уютном ресторанчике на первом этаже соседнего дома, садился в машину и отправлялся осматривать улицы и соборы. Телохранители отбывали вслед за ним на чёрном «Мерседесе» — он словно и не уезжал из Лондона, так всё было знакомо. Они следовали за ним весьма деликатно, подходя вплотную только тогда, когда Джейсон оказывался в толпе или с ним кто-либо заговаривал. Когда его сопровождал Дэвис, они иногда обсуждали увиденное. Впрочем, Дэвис к архитектурным чудесам Брюсселя оставался совершенно равнодушен. Обычно он довольствовался лаконичным комментарием: «Красиво», время от времени замечая: «Сколько труда впустую! Пока они эти фигурки вырезали, можно было ещё два таких дома построить».
Обедал Джейсон обычно где-нибудь в городе, а ужинал дома, оставляя вторую половину дня и вечер для работы.
На пятый день он заметил, что уже третий раз подряд завтракает в ресторане одновременно со светловолосым молодым человеком, всегда занимающим один и тот же столик. На следующий день они уже улыбнулись друг другу и поздоровались, ещё через день незнакомец, пришедший чуть позднее Джейсона, подошёл к его столику и протянул руку:
— Петер Клари, — и добавил на прекрасном английском с лёгким немецким акцентом: — Можно присоединиться?
Джейсон пожал протянутую руку и в свою очередь представился:
— Джейсон Коллинз. Конечно, садитесь.
Он не торопился заговаривать — в конце концов, это Клари зачем-то подсел к нему. Тот внимательно разглядывал Джейсона, пожалуй, слишком внимательно, на грани того, чтобы показаться невежливым.
У Клари были чуть вьющиеся золотистые волосы, довольно приятное лицо с высоким лбом и медово-карие глаза. Всё это и загорелая кожа с еле заметной россыпью веснушек создавали вокруг него ореол тёплого солнечного свечения. Он был такого же роста, как и Джейсон, похожего сложения, может, лишь чуть шире в плечах, с похожей сдержанной жестикуляцией и безукоризненно прямой осанкой, тоже с тонкими чертами лица и светлыми волосами. Но, тем не менее, они производили совершенно несхожее впечатление: солнечно-золотой живой Клари и холодный и замкнутый Джейсон с глазами из серого льда.
— Вы здесь по работе или проводите отпуск? — поинтересовался Клари.
— Скорее, каникулы, — чуть улыбнулся Джейсон. — Я студент.
Клари понимающе хмыкнул, не выказав удивления. По некоторым признакам Джейсон ещё в предыдущие дни определил в нём человека «своего круга», точнее сказать, круга Астона — он-то сам был нищим американцем. Манеры Клари, одежда, интонации — всё говорило, что молодой человек происходил из богатой европейской семьи, возможно, даже аристократической. Джейсон внутренне усмехнулся, представив, какой эффект на Клари произведёт информация, кто на самом деле мистер Коллинз. Судя по всему, пока его принимали за своего.
— Вы англичанин? — спросил Клари.
