Джейсон оглядел себя: халат действительно был на несколько размеров больше и гораздо шире в плечах.
— Извини, я…
— Ничего страшного. Я не против. Тебе, на самом деле, лучше просто лечь спать, — он подошёл к двери в спальню и открыл её перед Джейсоном. — Иди, ляг и успокойся. Иногда я забываю… сегодня я забыл, что с тобой нельзя так поступать. Ты не как все. Ты можешь не выдержать.
Джейсон сел на край кровати. Дэниел опустился рядом и обнял его за плечи.
— Что бы ни случилось между нами сегодня, оно прошло. Мы долго не могли дать выход эмоциям — это плохо, поэтому всё получилось так… тяжело. Когда ты вот так уходишь куда-то вглубь себя, мне всегда больно и страшно, что ты не вернёшься назад. Я думаю, что теряю тебя, и не знаю, что мне делать. Мне остаётся только ждать. Самое ужасное, что я сам толкаю тебя туда: это твой способ защиты, единственное место, где ты можешь скрыться от меня. Я всё это знаю, Джейсон. И если однажды ты не вернёшься ко мне, виноват в этом буду один лишь я.
Джейсон опустил голову на плечо Дэниела. В этот момент он со всей жестокой ясностью осознавал, что любит этого мужчину. Как бы ни было это глупо, неправильно, опасно, он любит его и ничего не может поделать с собой. Он не хотел этого, но не мог и представить, что с ним станет, если из его жизни исчезнет это чувство, если в его душе останется лишь холодная и горькая пустота.
— Я мог бы не приезжать сегодня, — сказал Дэниел, — мог бы подождать ещё два дня. Может быть, я приехал бы с более ясной головой. Но я… я не в силах был сдержаться. Я хотел назад, к тебе. Я знал, что это закончится плохо, что мы поссоримся, но лучше так, чем без тебя. Я скучал и злился на тебя за это — за то, что ты заставляешь меня испытывать эти чувства, — и хотел вернуться.
Джейсон тихо, почти шёпотом ответил:
— Ты ненавидишь меня. Глубоко внутри ты ненавидишь меня за это: за то, что я заставляю тебя чувствовать. Ты всегда всё держал под контролем и не позволял эмоциям брать верх, всегда действовал рационально и правильно, но со мной у тебя это не получается, и ты ненавидишь меня за это. За то, что я разрушаю твою жизнь.
— Нет, Джейсон это не ненависть.
— Тогда что? Ты, как и я, понимаешь, что нам лучше расстаться. Что тебе лучше меня отпустить и не видеть никогда больше. Но ты не можешь. Это одержимость. И ты ненавидишь меня за это. Поэтому ты набрасываешься на меня: ты мстишь мне за то, что я делаю с тобой.
— Ты ошибаешься. В твоих словах есть разумное зерно, но всё не так.
— В твоём мире любовь — это слабость. И если всё правда, и ты любишь меня, то ты уязвим. И этого ты не можешь мне простить.
— Нет, Джейсон, нет. Ты сделал меня счастливым. Этот год с тобой… Ты заставлял меня страдать, как мне редко приходилось в жизни, но ты дал мне такое счастье, которого я не испытывал никогда.
— И этого ты тоже не простишь: в твоих руках огромная власть, рядом с тобой идеальная жена, а ты счастлив только в постели шлюхи.
Глава 30
Джейсон проспал всю ночь, прижавшись к Дэниелу. Он так скучал по нему, по теплу рядом с собой в кровати, по большому сильному телу. Это было сладкое чувство — ощущать его рядом, касаться обнажённым телом. Несмотря ни на что…
Он проснулся очень рано, за полтора часа до будильника. Дэниел тоже уже не спал: лежал и тихо смотрел на него. Взгляд его остановился на руке Джейсона, где за ночь проступили вполне отчётливые синяки. Дэниел приподнялся и коснулся губами пострадавшего места.
Однако, отметил про себя Джейсон, он даже не подумал извиниться: по-видимому, считал, что повёл себя вчера совершенно правильно.
Поцелуи переместились с руки на плечо и ключицу, потом на шею. Рука Дэниела скользнула вниз под одеяло.
— Не надо, — попросил Джейсон, отодвигаясь в сторону.
— Почему? Ты же хочешь… Я чувствую.
— То, что ты чувствуешь, бывает каждое утро. Это не значит, что я хочу, — Джейсон выпрямился на подушке.
— Только не говори, что сердишься из-за вчерашнего, я знаю, что это не так. Даже вчера ты получал удовольствие, хотя сначала тебя и пришлось заставлять.
Джейсон резко повернулся к Астону:
— Да, пришлось заставлять… Знаешь, если тебе так хотелось, чтобы я взял в рот, давно мог попросить.
— Мог. А ты мог отказаться, — парировал Дэниел, продолжая поглаживать член Джейсона под одеялом. — Я знаю, что ты меня хочешь. Ты всегда меня хочешь. У нас есть время.
Джейсон не мог этому сопротивляться. Дэниел был прав: у него было тело потаскухи, которому было достаточно нескольких прикосновений, чтобы загореться желанием. Он обхватил Дэниела руками за шею и прижал к себе.
— Обещаю, сегодня тебе не будет больно… Ни на секунду, — прошептал Дэниел.
За завтраком они вели себя как обычно, ничем не выдав, что произошло вчера между ними. Джейсон заметил на лицах прислуги напряженное любопытство: они выискивали в их жестах и словах признаки того, находится ли Астон в ссоре с любовником, или они уже помирились. Но они вели ничего не значащую беседу, как всегда делали при прислуге, вне зависимости от того, были ли их отношения напряжёнными или хорошими.
