Пряничный домик, как в детской сказке, — вот чем была его жизнь с Дэниелом. Их любовь, их страсть, их бесконечно счастливые часы, дни и недели… такие прекрасные снаружи, такие страшные на деле. За нарядным фасадом пряталось чудовище, готовое убить в любую секунду.
Дверь в столовую открылась, и вошёл Дэниел. Он поздоровался и бросил быстрый взгляд на Джейсона, разумеется, заметив, что тот не переоделся, и догадавшись, почему. Стоило ему опуститься на стул, как Джейсон тут же спросил:
— Что это значит? Почему из моей комнаты унесли все вещи?
Дэниел даже немного удивился: Джейсон никогда раньше не начинал личных разговоров в присутствии прислуги. Впрочем, тут от прислуги нечего было скрывать — это они перенесли вещи. Астон кивнул Николсу, дав знак, что тот может налить ему вино в бокал, и повернулся к Джейсону:
— «Романе-Конти» семьдесят пятого года. Очень рекомендую. Поможет снять напряжение.
— Спасибо, Николс, — отрицательно качнув головой, произнёс Джейсон, когда дворецкий с бутылкой подошёл ближе к нему. — Такое вино заслуживает быть выпитым по более достойному поводу, чем сегодняшний.
Судя по тому, что за столом их обслуживал Николс, весь дом чувствовал, что ужин сегодня будет на редкость неприятным: дворецкий занимал своё место за стулом Астона в столовой только в особо торжественных случаях либо когда остальная прислуга предпочитала попрятаться в какие-нибудь щели, предвидя бурю.
— Я считаю повод вполне подходящим, — заявил Астон. — По крайнеё мере, меня он радует.
— Не могу сказать того же о себе, — сквозь зубы процедил Джейсон. — Николс, позаботьтесь, пожалуйста, чтобы мои вещи были возвращены назад к тому моменту, когда закончится ужин.
Дворецкий кивнул и хотел выйти, чтобы отдать приказания, но Астон его остановил:
— Николс, стойте. Пока в этом доме я хозяин. Моё предыдущее распоряжение остаётся в силе, а вещи мистера Коллинза — в нашей спальне.
— Хорошо, Дэниел. Можешь пользоваться ими, сколько твоей душе угодно. Я возвращаюсь в свою квартиру. С меня довольно издевательств.
— Джейсон, ты сам подал мне эту замечательную идею сегодня днём, — нахально объявил Астон. — Раз уж ты всё равно живёшь здесь, какая разница, в той спальне или в этой?
— Если её нет, можно, я останусь на старом месте?
— Нет, и в свою квартиру ты тоже не поедешь. С меня тоже довольно твоих издевательств. Ты не разговариваешь со мной, смотришь на меня, как на кусок грязи, выходишь из комнаты, когда я вхожу, и всеми прочими способами демонстрируешь мне своё пренебрежение. Я долго терпел подобное наглое обращение, но всякому терпению приходит конец. Мне кажется, ты забыл своё место. Сегодня я напомнил тебе об этом очень
Джейсон выслушал эту краткую речь, не смея ни вдохнуть, ни выдохнуть. Да, Астон напомнил ему о его месте — месте подстилки, шлюхи, согревающей постель состоятельного клиента. Они как будто возвращались на несколько лет назад, когда Астону порой силой приходилось вколачивать в него послушание. В последние месяцы перед происшествием в Колоньи их отношения изменились, чувства стали более зрелыми и сбалансированными, но теперь… Астону стоило лишь чуть-чуть надавить, и он снова ощущал себя тем наивным мальчиком, беззащитным перед своим любовником, которого не знал, то ли любить, то ли бояться. И ещё он снова чувствовал ту силу, ту подлинную власть, которую Астон имел над ним — основанную не на армии охранников, деньгах и шантаже, а какую-то особую, личную власть одного человека над другим.
Он приручил Дэниела, заставил хищника послушно есть с руки и мягко урчать, когда он его гладил, но когда он причинял ему боль, тот не собирался покорно отступать в угол, как раз наоборот, он бросался вперёд и демонстрировал, на чьей стороне сила. Как говорил Астон, Джейсону было достаточно лёгкого намёка… на этот раз намёка на полную его беспомощность.
Он поднял глаза от тарелки, где лежал нетронутый салат, и коснулся пальцами ножки бокала:
— Николс, будьте так добры. Я поменял своё мнение насчёт вина.
— Рад это слышать, Джейсон, — заметил Астон, принимаясь за салат. — Было бы неразумно поступить иначе — винтаж бесподобный.
— Я не большой знаток вин и, возможно, не в состоянии оценить все его достоинства.
— Можешь довериться моему суждению.
Джейсон кивнул, у него не было сил продолжать разговор. Любой нормальный человек на его месте устроил бы скандал и запустил Астону в голову его чертовым фюрстенберговским фарфором, а его хватило только на то, чтобы вежливо капитулировать.
Возвращаться в их спальню было настоящей пыткой. Джейсон как можно дольше оттягивал этот момент, но делать это бесконечно не было возможности. Ближе к полуночи он пришёл в спальню, достал пижаму из ящика комода и заперся в ванной. Дэниел молча наблюдал за его действиями, лёжа в постели.
