— Извини, — Джейсон снова улыбнулся и перевёл взгляд на руку Алекса, лежавшую поверх его, теперь расслабившейся. — Если бы я не должен был прятаться здесь, мы могли бы снова съездить туда.
— Нет, — вздохнул Чэн. — Этого ресторана уже нет, и даже отеля нет. На этом месте теперь банк.
Джейсон ничего не ответил. Глупо было думать, что что-то можно вернуть и переиграть. Даже заметь он в тот день Алекса, познакомься они каким-нибудь волшебным образом, он бы ни за что не отказался от Дэниела. Тогда — ни за что. Было так странно узнать теперь, что все эти годы о нём думал другой человек, не смевший приблизиться к нему, но всё равно — ждавший его. И он дождался, но только не самоуверенного и вызывавшего восхищение любовника Дэниела Астона, а измученное, загнанное в угол существо, отдавшееся ему от полной безысходности. Они наконец-то встретились — на краю пропасти и, если Алекс был прав, лишь на несколько недель.
В этом огромном доме, упрятанном за забором, полном охраны и похожем на крепость, они были словно на острове посреди бушующего моря. Они были окружены врагами, и самое ужасное — только по его собственной вине. Это он втянул Алекса в войну, он сделал его уязвимым.
Чэн смотрел в светлые глаза, словно в воду, затянутую тончайшей плёнкой льда. По ним невозможно было ничего угадать, но он мог предположить, о чём думает сейчас Джейсон.
— Астон не посмеет причинить мне вред, — сказал Алекс. — Он не посмеет тронуть никого из нашей семьи. А я защищу тебя.
Алекс поднял руку и бережно провёл по волосам Джейсона. Он был так искушающее близко — и всё равно далеко.
— Джейсон… — начал он, но не смог больше ничего произнести.
— У нас мало времени, — сказал тот, не отстраняясь от Алекса, а наоборот, чуть склоняя голову и улыбаясь одними глазами, словно прикосновение было ему приятно и он хотел дать об этом знать.
— Иди ко мне, — чуть ли не простонал Алекс.
Он обхватил Джейсона обеими руками и притянул к себе, успев удивиться податливости и гибкости его тела. Он никогда не видел Джейсона в сколько-нибудь расслабленной позе: всегда идеально прямая спина, точно затянутая в корсет, высоко поднятая голова и расправленные плечи; от этого он ещё больше походил на мастерски изготовленную куклу, слишком красивую, холодную и безупречную, чтобы оказаться настоящим человеком. И вот, стоило коснуться его, как он словно втёк в его объятия, горячий, гибкий, но по-мужски сильный и жёсткий.
Только первые секунды были неуверенными, осторожными, а потом Алекс сжал его в объятиях властно, сильно, немного грубовато, почти не давая дышать, чтобы не дать уйти, вывернуться, ускользнуть, утверждая своё право на это красивое тело. Пока это было единственное, чем он мог обладать, — он не заблуждался на этот счёт. Но он был готов ждать.
Джейсон и не думал вырываться: ему нравились прикосновения Алекса, от них в теле рождалось приятное, почти успокаивающее тепло; это был контакт, который не хотелось прерывать, а хотелось длить, длить и длить… пока не утихнут и не забудутся страх и отчаяние… А под ощущением тепла и близости скрывалось и нечто другое — желание.
Джейсон, несмотря на тот неожиданный и неприятный отказ Алекса, ни на секунду не сомневался, что они через несколько дней окажутся в одной постели. Сложно было представить обратное в такой ситуации: двое молодых мужчин, живущих в одном доме, чувствующих влечение друг к другу и прекрасно знающих, как это желание утолить…
Он запустил пальцы в чёрные как смоль, жёсткие волосы Алекса, растрепав аккуратную причёску. Так Чэн выглядел чуть ли не на пять лет моложе — как раз на свой возраст. Алекс был чуть старше его самого, всего на полтора года. Джейсон невольно подумал о том, какими они были детьми по сравнению с теми, кому осмелились противостоять. Может быть, они проиграют, может быть, всё кончится плохо, но сейчас они были вместе. Алекс крепко держал его в объятиях, уткнувшись лицом ему в шею, не целуя, а просто прижимаясь и щекоча дыханием, а он перебирал его тёмные волосы пальцами и нежно касался их губами.
Джейсон откинулся назад, и Алекс поднял лицо, посмотрев на него из-под изогнутых ресниц, таких густых и плотных, что, казалось, ему тяжело поднимать веки. Джейсон дотронулся до губ Чэна, и тот поймал его пальцы, чуть прикусив. Он вздрогнул — прикосновение языка или губ к пальцам вызвало в нём настолько острое, болезненно-приятное возбуждение, что тело выгибалось само по себе. И судорожный вздох он тоже не смог подавить. Да и надо ли было?.. Он хотел, чтобы Алекс видел его желание, его открытость и доверие.
Алекс уронил его на спину, подмяв под себя, и впился жадными губами в полураскрытый рот. Джейсон отвечал на рвущий, кусающий поцелуй с той же страстью. Да, это было оно, то блаженное ощущение, когда желание обжигающей пеленой заволакивает всё, и чувствуешь только биение сердца и чужое тело, сплетённое с твоим. Вес Алекса вжимал его в диван, и он хотел быть раздавленным и беспомощным — под ним. Ощущение чужой силы всегда сводило его с ума, почти пьянило.
