Джейсон рассчитывал, что поживёт оговоренные два-три месяца в доме, который выбрал Эдер, и за это время подыщет жильё где-нибудь в окрестностях Бостона. Денег на покупку у него не хватало, разве что с гигантским кредитом, но предложений аренды было множество. Он не был уверен, что ему сейчас стоит ввязываться в длительные проекты вроде ипотеки, — жизнь до сих пор казалась нестабильной.
В середине декабря они с Диланом и Лори переехали в Вестон, который Лори понравился, конечно же, несравненно больше, чем заурядный Биддефорд. До наступления Рождества Джейсон только один раз скатался в центр города, где они с Диланом погуляли в Бостон Коммон и доехали потом с коляской до площади Копли, в остальное же время он не выходил из дома кроме как на прогулку с Диланом по окрестным улицам.
С тех событий и смерти Криса прошёл уже почти месяц. Всё вокруг было наряжено к Рождеству, соседи соревновались, кто лучше украсит дом и газон перед ним, а Джейсон опять ловил себя на ощущении, что живёт под колпаком. Его мир сузился до размера дома. Виной этому был и страх за Дилана и себя, и мысли об Астоне. Джейсон постоянно думал о том, что происходит с ним, как он справляется с потерей — и можно ли вообще с этим справиться. Он очень боялся за Дилана, когда Рэйчел его увезла, и понимал теперь Дэниела так, как не смог бы понять год или два назад.
Астон говорил, что жалость — одно из самых разрушительных чувств. По крайней мере, таковым оно являлось в его мире. И вот теперь Джейсон испытывал жалость к нему: мало того, что он потерял сына, так ещё и чувствует себя виноватым в его смерти. Где он сейчас? С Камиллой? Горе могло их сблизить, а могло и разобщить… А остальные дети: София и Тео — где они?
Джейсон думал позвонить Дэниелу, но так и не решился. Это было внутренним, семейным делом, а он был чужим, не имевшим к семье Астона никакого отношения. Разве что опосредованное — он несколько лет подряд своим присутствием разрушал эту семью.
Пару раз Джейсон созванивался с Итаном, но разговор у них не клеился. Итан был не прочь встретиться, но Джейсон не представлял, где и как, учитывая, что его теперь повсюду сопровождала охрана. Он не думал, что Астон сейчас читает отчёты телохранителей о том, чем он занимается, но вдруг… Ему бы очень не хотелось, чтобы Дэниел прочитал в них о его встречах с Коттулински. Не сейчас. Он должен уважать чужое горе. Спать сейчас с Итаном было бы всё равно, что веселиться на похоронах.
Джейсон не мог разобраться в своих ощущениях: он чувствовал себя одновременно и чужим Астону, не связанным с его семьей, и в то же время близким ему человеком, которому следует носить траур и соблюдать приличия так же, как и всем прочим.
В середине января Джейсон должен был лететь по работе в Нью-Йорк. Он собирался за пару дней позвонить Итану, живущему теперь там, и договориться о встрече, но в итоге так и не сделал этого. Он не хотел его видеть. Вернее, он вообще не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать, встречаться, улыбаться и делать вид, что ему интересна беседа. Он не хотел вообще ничего. Разве что покоя.
Увлечение Итаном оказалось из тех, что постепенно развеиваются, когда спадает первоначальный интерес и ощущение новизны. Если бы они продолжали жить рядом, если бы не произошло того обрыва отношений, они так бы и встречались, двигаясь по накатанной колее, и у поверхностных чувств был бы шанс перерасти в настоящие… Впрочем, кто знает. Может, и не было бы. Может быть, у него вообще больше не было шанса…
Утром перед вылетом в Нью-Йорк охрана сообщила Джейсону, что там с ним хочет встретиться Эдер. Он попросил передать в ответ, что ничего не имеет против.
После того, как его дела в «Мюник Ре» были закончены, Джейсона отвезли в офис «Стреттон Кэпитал». У него, разумеется, возникли подозрения, не ждёт ли его там на самом деле Дэниел, — это было в его духе; и он не знал, боится он этого или втайне хочет. Но его надежды — или же страхи — не оправдались. В офисе ждал Эдер.
— Как вам ваш новый дом? — поинтересовался он после того, как они поздоровались.
— Всё хорошо, спасибо. Я планирую к марту найти себе дом и переехать туда. Вы ведь говорили, что я буду жить под вашей опекой два-три месяца, если я ничего не путаю?
— Да, думаю, к марту можно будет быть окончательно уверенными в том, что никто вам не помешает.
Джейсон про себя удивился этому изящному эвфемизму: «никто не помешает» вместо «никто не уцелел», а вслух сказал:
— Вы встретились со мной специально, чтобы спросить, нравится ли мне дом?
— Нет, у меня есть к вам вопрос, — ответил Эдер.
Глава 97
После возвращения Джейсона из Нью-Йорка жизнь в его доме потекла как обычно, оставаясь всё такой же тусклой и бесцветной. Он делал то, что было нужно, как автомат, но всё казалось ему лишённым смысла, разве что Дилан радовал: он теперь хорошо ходил, правда, только дома. На улице он шагать отказывался.
