— Кое-что уже было не остановить, а кое-что… — Эдер вздохнул. — Иногда остановиться на полпути — худшее, что можно придумать. Если начал играть, играй до конца. С определённого момента уже не может быть ни компромисса, ни перемирия. Или мы их, или они нас.
Джейсон побледнел и нервным, порывистым жестом прикрыл ладонью рот. Он просто не мог себе этого представить… Не мог представить, каких сил, какой выдержки и какой боли стоило продолжать, не зная, где сейчас находится твой ребёнок. Наверняка через несколько часов Астону стало известно, абсолютно точно известно, что Крис похищен, но он всё равно не отдал приказа остановить бойню.
Он понимал, что в ответ убьют его сына, но всё равно делал то, что должен был в тот момент делать. Спасал тех, кого ещё можно было спасти.
Эдер молча смотрел на Джейсона. Когда пауза стала уж слишком долгой и тягостной, он сказал:
— В этом есть доля моей вины, и Камиллы тоже, но Дэниел… Он принял это решение. Оно было правильным — с точки зрения разумного человека, но с точки зрения отца… Я поэтому и прошу вас о встрече.
Джейсон вопросительно поднял на него глаза. Эдер продолжил:
— Никогда не думал, что буду сам предлагать это, но тем не менее: вы можете встретиться с ним?
— Он об этом попросил?
— Нет, это я прошу вас, — Эдер провёл ладонью по коротким, тёмным с проседью волосам и встал из-за стола. — Я не знаю, как ещё помочь ему. Когда ему плохо, вы же знаете, он начинает работать, как заведённый, по восемнадцать часов в сутки, лишь бы не вспоминать, или же продумывает планы мести… Но сейчас некому мстить. Только самому себе. Он почти забросил дела, всё, что мог, перекинул на заместителей. Он готов сдаться.
Джейсон понимал, о чём его просит Эдер, но боялся. Боялся увидеть горе Дэниела. Боялся найти сильного, уверенного, решительного человека сломленным и отчаявшимся. А ещё был его извечный страх перед чужими чувствами и собственной неспособностью их разделить или дать понять, что он их разделяет.
— Мне кажется, что это пройдёт само по себе. Со временем… — предложил Джейсон трусливую отговорку, отчего ему тут же сделалось стыдно.
Колючий взгляд Эдера, вышедшего из-за стола и стоявшего теперь возле Джейсона, скользнул по нему с лёгкой неприязнью, но и с пониманием тоже.
— Он уже больше месяца ни с кем не общается, разве что отдаёт распоряжения. Его мать осталась в Европе после похорон, но он приказал не пускать её к себе.
Джейсон этому не удивился. Астон встречался с матерью не более двух раз в год и, кажется, совершенно по ней не скучал. У них не было близких отношений. Джейсону, который видел её всего лишь один раз, пока жил с семьей Дэниела, она показалась неглупой, но до ужаса эгоистичной и сосредоточенной лишь на себе самой женщиной. Астон понимал, что брак с его отцом, мужчиной на много лет старше и с совершенно несходными интересами, не был для неё счастливым, но его сильно задело, что смерть мужа мать восприняла чуть ли не с облегчением и тут же пустилась во все тяжкие. За пару лет до того, как Джейсон познакомился с Астоном, она, наконец, осела на Карибах, завязав роман с каким-то креолом на двадцать семь лет её младше. Он работал официантом в отеле, где она отдыхала. Астон заплатил ему триста тысяч долларов, чтобы тот женился на ней и держал где-нибудь там, на островах, подальше от Европы и США. Одним из бонусов нового положения было то, что после замужества она стала мадам Леклер-Арно и перестала, наконец, позорить своими иногда довольно скандальными похождениями фамилию Астона. Дэниел мать и в хорошие-то дни не особо жаловал и, естественно, не нуждался в её утешении сейчас.
— Он общается только с Софией, и то очень мало, — продолжил Эдер. — Конечно, он выкарабкается, но когда и каким — сложно предположить.
— Что вы от меня хотите? Я… Из меня не очень хороший утешитель. Вы же понимаете…
— Возможно, ему будет приятно видеть вас. Возможно, ему станет легче. Он испытывает к вам чувства.
Эдер заговорил о чувствах! Сейчас, наверное, ад замёрз и покрылся ледяной коркой…
— Я не знаю, — в замешательстве ответил Джейсон. — Не могу ответить вам прямо сейчас. Когда вы планировали устроить встречу?
— Когда вам будет удобно. Только дайте знать, я организую перелёт.
— Я не могу уехать надолго.
— Уверен, что мисс Рамирез сумеет продержаться без вас два дня, — объявил Эдер, глаза у которого уже победно загорелись. — Мои люди будут ей помогать по мере возможности.
— Только не это, — прошептал Джейсон и добавил: — И я вам ничего не обещаю. Я подумаю.
Джейсон думал три дня. Все эти недели, начиная с того момента, когда они расстались в аэропорте Майами, Дэниел не выходил у него из головы, и ему мучительно хотелось знать, что с ним и где он. Он боялся, что Астон может погибнуть, и не верил в это. Астон не мог умереть. В его представлении — не мог. Он сотни раз в прошлом желал ему смерти, больше на словах, чем по-настоящему, но ни на секунду не верил, что такое возможно. И не хотел этого, даже если его смерть и означала новую, свободную жизнь для него и Дилана.
