Джейсон чуть не задохнулся от возмущения — ни один из сторожевых псов Дэниела раньше не смел касаться его. Он даже не успел ничего сказать, как сзади послышался голос Уилла:
— Поаккуратнее, мистер! Вы что, не поняли?
Второй телохранитель подошёл ближе и тихо, но угрожающе произнёс:
— Не вмешивайтесь не в свои дела, молодые люди.
— Я вызываю полицию! — пригрозил Уилл.
— Не надо, — сказал Джейсон. — Не стоит с ними связываться. Я поеду, — он повернулся к Хиршау. — Уберите руку.
— Джейсон, ты с ума сошёл?! — воскликнул один из его одногруппников.
— Они всё равно не отстанут. Если уйдут сегодня, объявятся завтра.
— Господи, да ты посмотри на них! — сказал Уилл. — Они же…
— Я их знаю. Не беспокойся за меня, — он бросил на телохранителей раздражённый взгляд: — Мы что, пешком пойдём?
— Одну секунду, сэр, — Хиршау отступил к краю тротуара и махнул рукой.
Буквально через несколько секунд машина, припаркованная ниже по улице, тронулась и подъехала ко входу в кафе. Вполне вероятно, что к этому скромном заведению впервые подъезжал представительский "Мерседес". Хиршау открыл перед Джейсоном дверь, а затем мягко её захлопнул, когда пассажир оказался внутри. Сам он сел рядом с водителем на переднее сиденье. Другой телохранитель сел рядом с Джейсоном.
Когда автомобиль отъехал, Уилл присвистнул:
— Интересные у Джейсона знакомые!
Джейсон гадал, что от него вдруг понадобилось через полтора месяца, и подозревал, что Дэниел — если он вообще будет встречаться с ним, а не с Брентом — пойдёт на второй заход. Если Дэниел действительно его любил, то должен был страдать сейчас примерно так же, как и он сам — только без ощущения стыда и разочарования в любимом человеке, без унизительного чувства, что тебя предали.
Когда машина остановилась, Джейсон понял, что они приехали не в знакомую квартиру в Челси. Он не настолько хорошо знал Лондон, чтобы понять, куда его привезли, но это был явно какой-то престижный район. Он вспомнил, что Дэниел говорил ему про дом в Белгравии, в котором велся ремонт. Очевидно, он закончился, и Астон переехал туда.
Джейсон сидел в машине и думал о том, что его сейчас ждёт. Почему Дэниел не может оставить его в покое?
Он вырвался из запутанного клубка мыслей, когда кто-то тихо кашлянул рядом. Он повернул голову: Хиршау открыл дверь и ждал снаружи. Неизвестно, насколько долго. Видимо, Джейсон ничего не слышал и не замечал, погружённый в себя.
В особняк их впустил Николс. Они церемонно поздоровались, Николс принял у него куртку и проводил в комнату, похожую на маленькую личную гостиную. В камине горел огонь.
— Подождите, пожалуйста, здесь. О вашем прибытии сообщили.
С этими словами Николс скрылся за дверью.
***
Дэниел обсуждал с Эдером, главой службы безопасности и одним из своих самых доверенных лиц, график поездок на январь, когда в дверь кабинета постучали, и вошёл Хиршау.
— Он здесь, сэр.
— Спасибо, Хиршау. Можете идти.
Эдер, от которого не могли укрыться ни малейшие оттенки интонации, спросил:
— Он — это
Дэниел вздохнул и кивнул головой.
— Зачем? Зачем он здесь?
— Я послал за ним. Я хочу его видеть.
— Полтора месяца прошло. Ты прекрасно обходился без него.
— Нет, Эдер, не прекрасно.
Эдер встал с кресла и навис над сидящим в кресле Дэниелом:
— Отправь его назад, немедленно. Послушай меня, Дэниел, я сто раз тебе говорил, но выслушай в сто первый: откажись от него. Ты что-то там чувствуешь к нему, хорошо, прекрасно, пускай. Но это пройдёт, дай себе ещё немного времени, месяц, лучше два. Это пройдёт. Это же сумасшествие какое-то!
— Я не хочу, чтобы это проходило, — спокойно ответил Астон.
— Подумай о последствиях!
— Я всё понимаю, я не лишился рассудка. Но это сильнее и важнее. Эдер, я знаю, что ты думаешь. Я сам так думал когда-то. Я слышал истории о людях, которые ради отношений ставили на карту всё, и смеялся над ними. Я думал: что за идиоты? Теперь я сам в такой ситуации. И ты не можешь даже представить, что со мной происходит. Молись богу, чтобы тебе никогда не довелось этого узнать. Это, — Дэниел прикрыл глаза, ища подходящее слово, — это восхитительно, но это же и разрушает тебя.
— Вот об этом я и говорю. Твоя прихоть… твоя связь с этим мальчишкой рано или поздно обернётся крупными проблемами. Ты здравомыслящий человек. Подожди ещё немного. Ты забудешь о нём рано или поздно.
— Нет, Эдер. Это то же самое, что остаться без руки. Ты можешь научиться делать всё одной — писать, рисовать, даже шнурки завязывать, но не пройдёт ни одного дня твоей жизни, чтобы ты не вспомнил о том, что у тебя отнято и не пожалел. Ты никогда не забудешь.
— Хорошо, если продолжить твою аналогию, когда началась гангрена, руку ампутируют. И нужно пожертвовать ей, чтобы спасти собственную жизнь.
Эдер замолчал, ожидая ответа от Дэниела, но тот задумчиво смотрел в одну точку. Наконец он произнёс:
— Я всё решил.
