Уилл не особенно удивился и сразу спросил:
— У того, который прислал за тобой лимузин?
— Да, у него.
— Принимая во внимание лимузин, охрану и все эти твои дорогие шмотки, почему ты живёшь здесь?
— Я расстался с ним в октябре и переехал сюда. Пока мне удобнее оставаться тут.
— А у него нет случайно такой же состоятельной сестры?
Я чуть не ответил, что сестры нет, зато есть жена, но, конечно, промолчал.
Я несколько раз выходил вместе с Дэниелом. Мы обедали и ужинали в дорогих ресторанах и были на двух официальных приёмах. Помню, я раньше был вечно недоволен тем, что он куда-то ходит без меня. Совершенно зря. Я очень неуютно себя чувствую, просто ужасно. Одно дело — просто быть любовниками, и совершенно другое — делать недостойные отношения публичными. Разумеется, в обществе мы не позволяем себе никаких проявлений симпатии или чего-то ещё в этом роде, я даже лишний раз взглянуть на него боюсь. Кажется, пока меня принимают, скорее, за секретаря, которого Астон зачем-то берёт с собой, чем за его любовника. Но они скоро всё поймут.
Дэниел настаивает, чтобы я везде ездил с ним. Конечно, если у меня совсем нет желания, я могу отказаться. Но он говорит, что хочет таким образом продемонстрировать мой статус: я не очередное развлечение, а его постоянный спутник. Но я не стремлюсь к тому, чтобы меня демонстрировали, в том числе и потому, что так слухи только быстрее дойдут до его жены. А Дэниелу, похоже, всё равно. Он считает своё желание поступать тем или иным образом достаточным оправданием. Мне сказал Брент, что члены одного клуба, где Дэниел раньше иногда обедал, дали ему понять, что его присутствие там в свете последних событий не очень желательно. Нет, его не исключили — это было бы слишком грубо и демонстративно для настоящих английских джентльменов, но, тем не менее, там он больше не обедает. Возможно, это только начало.
Дэниел говорит, что гордится мной и доволен тем, как я себя веду на приёмах. Так и сказал: «Я знал, что мне не придётся за тебя краснеть, но ты оказался просто выше всяких похвал».
Приятно слышать, но эта похвала… она как будто предназначена дрессированной собачке. Может, это лишь моё воображение, но он словно выставляет меня напоказ, как трофей. Так семидесятилетние богачи демонстрируют своих двадцатилетних жён-моделей. Только от меня требуется чуть больше, чем привлекательная внешность, — быть во всех отношениях достойным Дэниела Астона. Со второй половины января у меня начнутся занятия с консультантом по этикету, чтобы уж никто не мог придраться.
Я не простил его. Я не могу простить ему ни того, что он обманывал меня почти полгода, ни того, на что он толкает меня сейчас. Я хочу быть с ним и стараюсь ради него упрятать совесть и гордость в самый дальний угол, но это тяжело. Всё не так плохо, как в те полтора месяца, что я был один, нет… Но я понимаю, что мы никогда не сможем быть так счастливы, как в первые месяцы. Всё отравлено.
Я снова начал играть. На занятия не хожу, играю только дома. Рояль из квартиры в Челси переехал в дом Дэниела.
Пока не кончился осенний семестр, было даже легче. Сейчас слишком много свободного времени — слишком много мыслей. Я стараюсь не показывать ничего этого Дэниелу. Зачем? Пусть хотя бы один из нас будет счастлив. Хотя я думаю, что за этим его спокойным и уверенным фасадом, может скрываться всё что угодно, возможно, он мучается в душе не меньше меня — и всегда мучился, ведь он с самого начал знал правду.
Иногда я хочу, чтобы он тоже испытал ту боль, что испытываю я, чтобы он знал, что мне плохо, хочу бросить ему в лицо всё то, что накипело у меня внутри: стыд, вину, страх, растерянность, отчаяние.
За два дня до Рождества я остался на ночь у него. Что бы ни происходило у меня в душе, секс с Дэниелом остаётся невероятным. Я забываю обо всём. Есть только Дэниел и моё желание.
Когда я проснулся, его уже не было рядом. Я принял душ и оделся. Здесь у Дэниела ванная ещё больше, в том числе сделаны две душевые стойки за одной перегородкой, чтобы нам не нужно было ждать друг друга или уходить в другую ванную комнату. Впрочем, она тут тоже есть. Если пройти через гардеробную — это огромное помещение, пока больше чем наполовину пустое, — то в конце есть дверь в ещё одну маленькую ванную. Через минуту вошёл Дэниел:
— Доброе утро. Ты уже, оказывается, встал, а я думал, не организовать ли тебе завтрак в постели.
— Наверное, не стоит, не хочется раздеваться. Сегодня снег выпал, ты видел? — я подошёл к окну.
— Да, конечно, — он обнял меня сзади. — Может, всё-таки разденемся. Я подумал что…
— Что? — я повернул к нему голову.
— Мы никуда не спешим, — промурлыкал Дэниел.
— Ты ведь уезжаешь сегодня?
— Разве я уже говорил тебе? — мурлыканье пропало.
— Завтра канун Рождества. И когда я говорил, что друзья зовут меня встречать Рождество у них дома, ты сказал, что это неплохая идея.
Он обнял меня ещё крепче и упёрся подбородком мне в плечо.
— Прости, Джейсон…
