— Они уже один раз чуть не подставили тебя. Им нельзя доверять! Ты сам говорил, ты для них лишь кодовое имя, ничего больше, они пожертвуют тобой, как пешкой. Иногда я смотрю на твои бумаги и думаю: а вдруг это очередной безумный план? Чем он закончится?
— Ты можешь мне помочь, Джейсон. Я для того и прошу тебя взяться за эту работу, чтобы уменьшить риск.
— У меня будет слишком мало информации… Что я смогу сделать для тебя с этими крохами?
— Я рассчитываю на тебя.
Джейсон покачал головой:
— Лучший совет, который я могу тебе дать: завяжи с этим раз и навсегда.
— Я… Я должен продолжать.
Джейсон внимательно посмотрел на Дэниела. Зачем он делает это? Зачем так рискует? Ему нравится ощущение опасности, холодок по коже?
— Я делаю это не просто так. Я не могу сказать, что это чистой воды месть, я не одержим желанием уничтожить и покарать. Я считаю, что это мой долг перед братом. Он погиб во время теракта, просто оказался в неподходящем месте в неподходящее время.
— Я не знал, — очень тихо сказал Джейсон.
Дэниел говорил это с таким спокойным лицом, словно бы вся печаль и горе уже давно прошли.
— Мне было легче смириться с самой его смертью, чем с тем фактом, как глупа, бессмысленна, нелепа она была. Какие-то безумные идеи, к которым он не имел никакого отношения. Самое обидное, что мы с ним тогда были в ссоре, не разговаривали больше полугода, кроме как по работе. И это тоже — такая глупая история…
— Дэниел, если ты не хочешь это вспоминать…
— Ты должен знать, чтобы понять меня. Они отняли у меня брата, с которым я так и не успел помириться. Он так и не простил меня. Он двое суток пробыл в госпитале, не приходя в сознание, и я молился, что если ему всё равно суждено умереть, то пусть бы он и не приходил в себя, потому что то, что с ним стало… То, что от него осталось… Лучше бы ему не знать и не понимать этого. Он злился на меня, считал, что я сломал его жизнь. Через год или два он понял бы, каким глупым мальчишкой был, но ему не дали этих двух лет. Вот что обидно. Я был виноват перед ним, но не в том, в чём он винил меня, а совсем в другом: я познакомил его с этой Инес, будь она неладна. Я первым увлёкся ею. Она была балериной, возможно, до сих пор танцует где-то, я не интересовался. Очень своеобразная внешность, пластика. Толком и не помню, где я с ней познакомился. Я начал за ней ухаживать. Она вроде бы была не против, но близко к себе не подпускала. Я собрался ехать к ней в Монте-Карло — она хотела поступить там в труппу, — и как-то так получилось, что Роберт увязался за мной. Она ему тоже очень понравилась, а он — ей. У неё было много причин предпочесть его: он был моложе, красивее и, в отличие от меня, не был женат. Видимо, я не так уж сильно был увлечён Инес, потому что эта ситуация меня совершенно не задела. Я выбросил её из головы. Забыл. У меня не было времени думать ещё и о том, с кем спит Роберт, и первой моё внимание на их отношения обратила Камилла. Она намекнула, что всё это слишком серьёзно. Никто не возражал против того, что Роберт с ней спал, но он влюбился, чуть ли не жениться собирался. Разумеется, это было недопустимо. И я бы мог смириться с тем фактом, что она не из нашего круга, если бы она вела или хотя бы стремилась вести себя достойно и сдержанно. Её манера одеваться… То, как она вела себя и разговаривала… Круг её интересов… Её прошлая репутация… В общем, она годилась только для постели. Я не понимал, почему Роберт, такой умный, рассудительный, этого не видел. Они пробыли вместе почти год, а потом проблема решилась сама собой. Инес ушла от него. Сама. К какому-то богатому русскому. Брат пытался вернуть её, звонил, уговаривал. А она честно призналась, что бросила его из-за денег. Русский был богат, не считал денег совершенно и обещал устроить её карьеру. Ей нужна была его протекция, вот и всё.
— Но твой брат, он ведь тоже не нищим был.
— Он вступал в свою долю наследства только по достижении двадцати восьми лет. До этого ему было назначено относительно скромное содержание. Так принято в нашей семье. Естественно, он работал и получал зарплату, и я оплачивал многие его расходы, хотя и не обязан был. Но по сравнению с русским олигархом Роберт сильно проигрывал. Он начал просить у меня денег — на то, чтобы вернуть её, как бы перекупить. Он хотел продемонстрировать ей, что ничем не уступает русскому. Это был верх идиотизма. Предлагать шлюхе, которая тебя бросила, деньги, чтобы она вернулась обратно. Разумеется, я ему отказал, сказал, что если он не оставит своих бредовых идей, я, наоборот, урежу ему содержание. Мы поссорились. Очень сильно. И так и не помирились. Он был просто в отчаянии. А я считал, что защищаю его, помогаю ему, не даю разрушить свою жизнь.
— Но ты ведь был прав, — сказал Джейсон. — Даже если бы ты помог ему и она вернулась, во что я слабо верю, где гарантия, что она не ушла бы к кому-то другому, кто ещё богаче.
— Да, я был прав. Но из-за этого последние месяцы его жизни были несчастными. Он так и не забыл её.
— Дэниел, он был несчастен не из-за тебя, а из-за того, что ушла Инес.
