Во-вторых, хочу сказать Вам, что я с величайшим вниманием отнесся к тем замечаниям и пожеланиям, которые были высказаны товарищами в их письме, а также сделаны в тексте рукописи по ходу ее чтения.
Во всех тех случаях, когда замечания и пожелания рецензентов казались мне справедливыми или частично справедливыми, я внес соответствующие исправления.
В тех же случаях, когда я остался при своем первоначальном мнении и считал, что некоторые из замечаний и пожеланий мне в своем дневнике писателя принимать не следует, я считаю необходимым мотивировать Вам, как редактору журнала, почему в таких случаях я считаю правку рукописи ненужной…»
Заканчивалось письмо так:
«Подводя итог, хочу повторить, что я с максимальным вниманием отнесся к замечаниям и пожеланиям моих рецензентов и в большинстве случаев, в том или ином объеме, внес соответствующие исправления, оговорив в данном письме те, сравнительно немногочисленные пункты, по которым я не мог согласиться с замечаниями и пожеланиями.
Хотелось бы пораньше познакомиться с соответствующими замечаниями и пожеланиями по второй и третьей части моего Дневника писателя, чтобы иметь побольше времени и на размышления и на поправки и уточнения, если в них возникнет необходимость.
Очень бы просил редакцию журнала в Вашем лице посодействовать этому.
Уважающий Вас
Константин Симонов
24. III.74».
В работе над «Разными днями войны» Константин Михайлович был обязателен, точен, если хотите, вежлив и одновременно неумолим. Там, где речь шла о главном. Для него, для страны, для истории Отечественной… И вообще, признаюсь, я не знал такого другого литератора. Организованность. Обязательность. Чуткость и внимательность к другим.
Будь то Д. Ортенберг с его мемуарами или никому тогда не известный художник В. Кондратьев с повестью «Сашка». Будь то генерал-лейтенант в отставке Л. Ф. Минюк или почти полузабытый кавалер ордена Славы трех степеней. Будь то студия кинохроники или «Дружба народов» («Трудно даже сказать, — писал Константин Михайлович, — как многое меня связывает с Вами и Вашим журналом в эти последние годы»).
За публикацию «Разных дней войны» К. М. Симонов получил «Рабочую премию» Нурека — нашей подшефной стройки. Он не смог поехать в Нурек вместе с нами, написал нурекчанам доброе письмо, а потом мы попросили Константина Михайловича сказать несколько слов в «Дружбе народов» по поводу нашего шефства.
Конечно, Симонов был занят.
Но все же определенно пообещал, когда он это сделает.
И вот его письмо:
«С. А. Баруздину.
Дорогой С. А.!
Докладываю — Ваше поручение выполнено. Результаты прилагаю.
Жму руку.
Ваш К. С.»
Так в журнале появилась такая публикация:
«САМЫЙ ВАЖНЫЙ ЭПИТЕТ
Мне думается, что та дружба, те истинно товарищеские, полные взаимной заинтересованности отношения, которые сложились между многонациональным коллективом строителей Нурека и многонациональным редакционным и авторским коллективом журнала «Дружба народов», — пример многозначительный для жизни нашего общества.
Во-первых, потому, что это продолжение тех традиций, которые закладывались в советской литературе еще Горьким и связаны в своих истоках с поездками писательских бригад во многие наши республики и на многие стройки первых пятилеток. Многие книги вынесены из гущи жизни первых пятилеток — книги Тихонова и Луговского, Катаева и Павленко, Малышкина и Якова Ильина, Эренбурга и Шагинян. Своим истоком они имели стремление писателей узнать жизнь строителей первых пятилеток, проникнуть в их духовный мир и то доверие к советским писателям, веру в плодотворность их труда, которые проявлялись и в том, как их принимали на строительствах и как с ними делились всем — и плохим, и хорошим, и победным, и трудным, — короче говоря, без утайки открывали им душу, как это делают перед людьми, которым верят.
И надо сказать, что писатели не обманули этого доверия рабочих коллективов. Они не только Написали многие оставшиеся в истории нашей литературы хорошие книги, ставшие частицей истории самой эпохи; они немало сделали и в прямом общественном, непосредственно деловом смысле — и выступая на страницах газет, и обращаясь в государственные, партийные организации, ставили перед ними нерешенные наболевшие вопросы, стремясь помочь разрешению тех или иных накопившихся на стройках проблем.
