Фанни вышла из кухни. Лилу сидела возле Оби-Вана и осторожно его гладила. Молодой пес лизнул ее руку – и хмурое лицо девочки просияло.
Анжелика достала из шкафчика кофе.
– Может, хочешь горячего шоколада или апельсинового сока?
Лилу, которая играла с Оби-Ваном, катая по кафельному полу тюбик своей гигиенической помады, подняла голову и в нерешительности сказала:
– Стакан воды, пожалуйста.
– У тебя каникулы?
Лилу взяла стакан, который ей протянула Анжелика.
– Меня отстранили от учебы.
Анжелика удивленно вскинула брови:
– Вот как? И за что?
– За мою карикатуру на одного придурка.
– Должно быть, вышло узнаваемо.
– Да, я неплохо рисую.
– А что он сделал?
– Странно, ты первый взрослый, кто меня спрашивает об этом. Он с самого начала учебного года называет мою лучшую подругу китаезой. Она его раз десять уже просила прекратить, а он, придурок, все не унимается. И вообще, моя подруга вьетнамка, а не китаянка, так что он вдвойне дурак.
Анжелика улыбнулась и еле сдержалась, чтобы не погладить Лилу по голове. Потом она включила чайник, который ей подарила на Рождество Мия, и сказала:
– Школа – настоящее сборище кретинов.
Лилу не могла не согласиться и улыбнулась в ответ, на сей раз искренне, открыто, как она только что улыбалась Оби-Вану.
– Это правда. Впрочем, здесь я на стажировке с ФК, то есть с Фанни, так что прямо сейчас мне туда возвращаться не надо.
– А что за стажировка?
– По журналистике, надо написать серию статей к запуску нового сайта журнала
Анжелика вздрогнула, пустая чашка выпала из ее рук и разбилась о кафель.
– Хватит об этом, Лилу! – вскричала вернувшаяся на кухню Фанни.
Чтобы скрыть свое замешательство, Анжелика вытащила из-под мойки веник с совком и принялась собирать фарфоровые осколки. Фанни и Лилу наклонились ей помочь.
– Не надо, а то порежетесь! – остановила их Анжелика упавшим голосом.
Она выбросила то, что осталось от чашки, в мусорное ведро и спросила:
– Что это еще за история? Так ты сюда не из-за похорон приехала?
– Разумеется, из-за похорон, но правда и то, что я должна написать для журнала статью о Саре Леруа.
Анжелика налила кипяток в чашку, где уже лежал фильтр-пакетик с кофе. Так странно слышать «Сара Леруа». Раньше говорили просто «Сара». После ее исчезновения фамилия стала неотделимой от имени, и просто Сарой ее больше никто не называл.
– Моя начальница знает, что я здесь выросла, и не оставила мне выбора.
– Ладно тебе оправдываться, – сухо прервала ее Анжелика. – Я знаю, работа для тебя всегда на первом месте. Честно говоря, я даже удивлена, что ты раньше не использовала эту беспроигрышную тему.
Анжелика поставила на стол две чашки кофе и заново наполнила водой стакан Лилу. Потом села за кухонный стол и сделала глоток. У кофе был вкус разочарования. А ведь в какой-то момент она подумала, что сестра приехала склеить осколки их отношений, приехала ради похорон, ради их семьи.
– В котором часу похороны?
– Отпевание в два часа.
– Скажи… а от чего она умерла?
– Рак гортани, развился за несколько месяцев. Она тебе не говорила?
Фанни в ужасе смотрела на Анжелику:
– Нет, конечно! Если бы я знала, что она больна, я бы приехала.
Анжелика собиралась сказать что-то, но передумала и произнесла другое:
– Она узнала о своем диагнозе перед тем, как поехать на день рождения к Оскару. Мне она сказала, что поговорила с тобой.
– Вовсе нет. Она показалась мне не совсем в форме, но…
Фанни в растерянности покачала головой. Она должна была почувствовать неладное, когда мама к ним приезжала, но ведь и мысли никакой не возникло. Фанни ни на секунду не оставляла ее наедине с Оскаром, и Мари-Клер осыпала ее упреками, мол, та ей не доверяет, что выглядело особенно смешно, если вспомнить, как она заботилась о собственных дочерях.
– В последний день мы повздорили… Я думала, раз неправа она, то ей первой и звонить. Эти несколько месяцев так быстро пролетели… Нам и раньше случалось ссориться, я и представить не могла…
Неожиданно для себя Фанни почувствовала, что ее глаза наполнились слезами. Анжелика вздохнула, оторвала бумажное полотенце от рулона и протянула сестре.
– Знаешь, она изменилась. Если бы ты видела ее с Мией, думаю, ты бы ее простила. Теперь-то я понимаю: она так и не призналась мне, что вы поругались. Время от времени она рассказывала мне новости, словно услышала их от тебя по телефону. Если бы я знала, что ты не в курсе ее болезни, обязательно бы тебя предупредила.
Фанни резко встала:
– Нам пора, встретимся на похоронах, – выдохнула она, – я так понимаю, что они пройдут на том ужасном кладбище у обрыва.
– Да что ты такое говоришь! Это кладбище чудесное!
Хотя это место было неразрывно связано с Сарой, Анжелика по-прежнему его любила. Она никогда не покидала Бувиль-сюр-Мер и надеялась, что однажды ее похоронят здесь, на вершине скалы, обдуваемой ветрами, с видом на море.
– До скорого, – бросила Анжелика, поскольку Фанни не удосужилась отреагировать на ее предыдущие слова.
