Разочарованные полностью

– Нет, но она считает, что во имя нашей дружбы я должна была держать в тайне то, о чем рассказала.

Николь, слегка заинтригованная, ответила:

– Дружить не всегда просто, это правда, но Моргане ты можешь доверять, она надежная, и принципов у нее поболее, чем у всех моих взрослых знакомых, вместе взятых.

Анжелика поставила стакан на стол – лимонад без сахара был слишком кислым.

– Знаешь, – продолжила Николь, – тут ведь как… Девочек с пеленок учат вставлять друг другу палки в колеса. Вспомни сказки: Золушку тиранили ее сводные сестры, Белоснежку отравила мачеха… Обрати внимание, все эти женщины – ревнивые соперницы. – Николь взволнованно вскочила, уронив пепел от сигареты на ковер. – Причем соревнуются они не в великодушии или образованности, нет! С незапамятных времен нас заставляют соперничать в красоте, потому что самой красивой, той, что будет соответствовать некоему идеалу женщины (в сознании девочек такой идеал – сказочная принцесса), достанется главный приз.

– А главный приз – это что? – спросила Анжелика, увлеченная этим странным разговором.

Николь мягко улыбнулась:

– Право выйти замуж за прекрасного принца, рожать ему детей, мыть полы, бесплатно вести домашнее хозяйство, готовить еду и стирать ему носки. А лучший способ победить – это избавиться от конкуренток. И твоя подруга, которая больше с тобой не разговаривает, она как бы под гипнозом.

– То есть как под гипнозом?

– Ну, как будто заколдована. Все эти истории, поведение героев в книжках и в кино – ты их подсознательно впитываешь, они словно налагают чары, поселяют в тебе мысль о том, что другие девочки на самом деле никакие тебе не подруги и, если им придется выбирать между тобой и мальчиком, они всегда выберут мальчика, предадут и будут вечно держать соперницу под прицелом, оценивая твои поступки, наряды, внешность, как, например, это делают некоторые девочки в отношении Морганы: им не дает покоя то, что она другая, их пугает ее свобода…

Звук открывающейся двери прервал разглагольствования Николь.

– А вот и Моргана!

Раскрасневшаяся от поездки на велосипеде Моргана вошла в комнату и положила хлеб на столик.

– Мама тебе излагает свою великую теорию о соперничестве между девочками, да?

Но ей ответила Николь:

– Именно так. Представь себе, я пытаюсь вас защитить, поскольку слишком часто сама страдала из-за отсутствия женской солидарности.

– Да-да-да, женщина женщине волк, все под гипнозом, бла-бла-бла… Пойдем, Анжелика, ко мне в комнату.

Анжелика вошла вслед за Морганой в тесную комнатку под мансардной крышей, где увидела идеально заправленную кровать, и вообще порядок и чистота здесь контрастировали с остальной квартирой.

– Прости, у моей матери имеются теории насчет всего и вся. Свою идею о принцессах, мачехах и ведьмах она вворачивает при каждом удобном случае. У этого есть простое объяснение: когда ей было пятнадцать, ее отец ушел к лучшей подруге ее матери.

Анжелика уселась на кровать, размышляя над услышанным от Николь:

– Вообще-то логика в этой теории есть. Взять, например, меня и Сару.

– Тебя и Сару? Но здесь же другая история, разве нет? Вы соперницами не были, просто она почувствовала, что должна сделать выбор между тобой и своей семьей. Она смалодушничала, ей было проще поверить в то, что ты лжешь. Люди готовы верить во что угодно, если им так удобно в данный момент.

– Может, и так, но это тоже околдованность, только другого толка.

Моргана крутанулась на стуле рядом с письменным столом.

– Если все мы околдованы, то надо снять эти чары. И у меня есть идея!

Она порылась в какой-то коробке из-под обуви и вынула оттуда аудиокассету.

– Недавно я слушала радио NRJ и смогла записать вот это, почти полностью, секунд трех только не хватает.

Она воткнула кассету в магнитофон, нажала «play» и на вступительных аккордах, встав на кровати, торжественно произнесла:

– Я, фея Моргана, провозглашаю нас подругами на всю жизнь! Быть нам вместе в горе и радости! Поддерживать друг друга, невзирая на обстоятельства! Отныне и во веки веков! Заклинание произнесено! Властью, которой наделила меня великолепная, гениальная, единственная и неповторимая Милен Фармер, официально объявляю нас разочарованными.

– У слова «разочарованные» другое значение. Тут надо говорить «разгневанные», – заметила Анжелика, непроизвольно постукивая рукой в такт музыке.

– Как захотим, так и будем говорить. Не позволим указывать нам, какой смысл вкладывать в слова! – твердо сказала Моргана и стала подпевать: «Если должна уж я упасть, пусть полет будет долог. Только в безразличии обретаю покой…»[17]

– Не позволим указывать нам, какие значения вкладывать в слова, и создадим другой французский язык, язык Милен Фармер, – поддержала ее Анжелика.

Вместо ответа Моргана выкрутила регулятор громкости до максимума:

– «Все же я хотела б снова стать наивной. Но смысла уж нет ни в чем, плохи дела».

– Смысла уж нет ни в чем, это точно, – пробормотала Анжелика.