Лилу последовала за мачехой, слегка махнув рукой на прощание. Анжелика приподняла занавеску на кухне, увидела, как сестра садится в машину, и вдруг ее захлестнуло знакомое чувство вины. Мать говорила, что регулярно получает весточки от Фанни, и Анжелика ей слепо верила. А надо было проверять, надо было предупредить сестру, когда мать положили в больницу. Честно говоря, ей это и в голову не пришло. Они очень давно не общались, и даже СМС о смерти мамы она отправила не сразу, а через несколько часов.
Анжелика опустила занавеску и принялась складывать чашки в посудомойку. Сейчас у нее не было сил думать об истории со статьей про Сару Леруа. Может, Фанни именно из-за этого сюда приехала, но попробуй ее разбери. Сначала полиция допрашивает старика Рене, теперь Фанни собирается опубликовать статью на эту тему в самом крупном женском журнале Франции… Немного поколебавшись, Анжелика неохотно достала телефон и набрала в строке поиска «Сара Леруа». Она отсортировала результаты, начиная с самых последних по времени публикаций, и быстро просмотрела первую страницу. Никаких свежих новостей. Если расследование и возобновлено, то информация о нем закрыта. Могла ли Фанни тем не менее о нем узнать? Анжелика вздохнула и сжала голову руками. Почему это всплыло именно сейчас! Когда-то у нее была возможность рассказать правду и снять с души груз. Но теперь она боялась реакции только одного человека – своей дочери. Способна ли Мия, которая всегда была ласковым и разумным ребенком, понять, почему ее мать двадцать лет назад сделала столь радикальный выбор?
– Мама?
Она так и подскочила. В кухне неожиданно появилась Мия. Погруженная в свои мысли, Анжелика не услышала, как вошла дочь. Она сжала в объятиях худышку Мию, зарылась носом в ее длинные, белокурые, отливающие солнечным блеском волосы и вдохнула аромат медового шампуня, которым дочь пользовалась с детства.
– Как ты, моя дорогая?
– Хорошо, а ты-то как?
– Нормально, милая, мы же знали, что это произойдет.
– Мне стоило сразу приехать, но у меня были экзамены и…
– Что ты, не переживай. Главное, ты успела на похороны. Я быстро переоденусь, и мы пойдем перекусим перед отпеванием, хорошо? Расскажешь, как прошли экзамены.
Мия согласилась, и Анжелика отправилась к шкафу за старым черным шерстяным платьем. Целую вечность она не носила ничего, кроме джинсов.
Жасмин Бенсалах познакомилась с Анжеликой и Морганой в школе между уроками. Тогда девочки еще не знали, что Жасмин – дочь новой домработницы семьи Леруа. Ирис уволила прежнюю за то, что она не пылесосила плинтусы. Моргана, Жасмин и Анжелика учились в разных классах, но у всех троих в тот момент оказалось по два свободных часа в расписании. У Морганы – потому что она упрекнула учителя математики в незнании его же предмета (и была права, но никого это не волновало), у Анжелики – потому что она вечно все прогуливала, у Жасмин – потому что учитель труда не любил арабов. И это был факт, не предположение. Он ей прямо так и сказал: «Я не люблю арабов, они занимают наши рабочие места, живут на пособие и бездельничают». Противоречие в его высказывании не ускользнуло от внимания Жасмин, но она промолчала. Вечером, когда она передала его слова родителям, отец сказал: «Работай больше других и докажи тем самым, что он неправ». Жасмин не понимала, ни почему она должна работать вдвое больше остальных, чтобы доказывать этому уроду что бы то ни было, ни почему она механически улыбалась, когда одноклассники, увидев ее в коридоре, всякий раз напевали «Аишу» Халеда, а ведь она терпеть не могла эту песню. Бенсалахи не подчеркивали свою бедность, не выставляли напоказ. В их семье часто говаривали: «Надо знать свое место в жизни». Они вкалывали с раннего утра до позднего вечера, платили налоги, пылесосили плинтусы, когда об этом просила хозяйка, и не жаловались. Единственной их целью было обеспечить достойное будущее детям. Иногда они мечтали, не особо веря в такую возможность, что их дети будут работать в офисе. Неважно, чем именно заниматься, главное – в офисе, это всегда лучше, чем мыть полы или горбатиться в три смены. Поэтому, когда один дальний родственник открыл транспортную компанию на севере страны, они уехали из пригорода Марселя, тем более что сами к тому времени уже три года сидели без работы. Несмотря на теплое солнце и соседскую взаимовыручку, на юге им казалось, что будущего у них нет, оно как будто забетонировано. И пусть в Бувиле им не хватало общения, но здесь, как и в Марселе, было море, а главное – у Ахмеда Бенсалаха был постоянный трудовой договор.
