Она почувствовала, как напряглись плечи под ее пальчиками, как часто он задышал, силясь с чем-то справиться. Она даже услышала, как его кулак опустился на стену. Она ожидала агрессии в свой адрес, возможно, боли, но Нотт ее удивил.
– Мне так жаль, Гермиона, – он отступил шаг назад, чтобы видеть ее всю. Она поднимает глаза, в которых виднеются слезы. – Мне очень жаль, что меня не было рядом, когда я должен был быть. Мне жаль, что я не заметил этого.
– Тео, нет! – она закрыла глаза руками. Все должно быть совсем наоборот. Это она должна перед ним извиняться. – Ты идеален!
– Я был по уши в своих фантазиях, поэтому не заметил, что ты нуждаешься во мне. Но если ты мне дашь шанс, Гермиона, я не подведу тебя, – горячо обещает он.
Вместо ответа она поднимается на цыпочки и целует его. Горячо. Импульсивно. Самозабвенно. Поцелуй соленый, ведь она плачет, но оба этого не замечают.
– Ты так хреново целуешься, раз Гермиона плачет? – Джинни была в своем репертуаре.
С сожалением, Гермиона отстранилась от губ слизеринца, но не от самого парня. Прикрыв глаза, она спряталась от всего мира в его надежных объятиях. И Нотт видел, как она цеплялась за этот волшебный момент.
– Уизли, тебя не учили манерам? – Нотту было не до этикета.
– Может, я вам завидую? – хмыкает Джиневра. – Я бы тоже не отказалась целоваться с каким-нибудь красавчиком из Слизерина.
– Тогда тебе нужно в подземелья, – координирует слизеринец Уизли-младшую.
– Это да, – Джинни легко соглашается. – Но кто знает, какого монстра я встречу в темноте? – и загадочно улыбнувшись, девушка скрылась, посоветовав парочке уединиться хотя бы в Выручай-комнате.
– Она всегда такая, – выдохнула Гермиона.
– Боевая, – согласился Теодор. – Тебя проводить в Башню старост?
– Нет, – голос дрогнул. – Я хочу в старой спальне остаться. Мне нужно о многом подумать, а там… – она чуть ли не сказала, что там Малфой, но вовремя сдержалась. – Не та обстановка.
– Понимаю, – парень ободряюще похлопал гриффиндорку по спине.
– Может, зайдешь? – немного неловко звучит.
– В святую-святых Гриффиндора? – притворно громко ахает Нотт, чем вызывает у Гермионы улыбку. – А меня молнией не ударит? Или может быть у вас там лев голодный?
– Тео, – тыкает Гермиона его пальчиком под ребра.
– Гермиона, ты же знаешь правила.
– Разве их пишут не для того, чтобы нарушать? – улыбается девушка.
– Гермиона, даже если представить, что эта женщина с портрета меня пропустит…
– Мы можем наложить дезиллюминационные чары на тебя или я попрошу у Гарри мантию-невидимку, – тут же находится Гермиона.
– То наверх я все равно не смогу подняться, благодаря вашей заколдованной лестнице.
– Хмм, – Гермиона задумчиво потерла виски. – Думаю, этот факт мало изучен, – Нотт вопросительно изгибает бровь. – Мы с одного факультета, поэтому лестница строго делит мальчиков и девочек. А ты не гриффиндорец, поэтому, скорее всего, сможешь подняться. Хотя никто еще не приводил студента из другого факультета.
– И ты предлагаешь быть первооткрывателями? – улыбается Нотт, видя, как воодушевленно она начинает строить гипотезы.
– Ну хотя бы из чисто научного интереса, – пожимает гриффиндорка плечами.
– Только ради науки? – слизеринец опускает руки на стену по обе стороны от девушки. Она заливается румянцем и что-то бормочет себе под нос. – Прости, что? – безупречная улыбка становится шире.
Она залилась краской сильнее, что-то продолжая бормотать, а он властно приподнимает ее подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. Ее бессвязный поток слов резко прекращается, когда она видит опасный огонек в его синих глазах.
Мир рухнул, как и ее сердце, когда его губы не просто опустились на ее, а врезались в них. Казалось, что весь воздух был выбит из легких, иначе нельзя было объяснить боль под ребрами. Его губы были как глоток воздуха, и Гермиона отчаянно прижималась к ним. Это был первый поцелуй, который не испортил Малфой. Девушка не сравнивала, не вспоминала и даже не думала о блондине. Ее руки зарылись в его жесткие кудряшки, а он нежно оттягивал копну ее непослушных волос.
– А знаешь, на ощупь они не такие уже и своенравные, – прошептал Тео, прерывая поцелуй, прокручивая прядку волос между подушечками пальцев. Он хотел было еще прошептать ей комплимент на ушко, но Гермиона, встав на цыпочки, вновь соединила их губы в таком мучительно-сладком поцелуе.
Это было странно, и точно не обошлось без магии, но никто больше их не потревожил. Казалось, прошла целая вечность, а они все целовались, наверстывая упущенное. Если Теодор еще пытался держать ситуацию под контролем, а главное, себя в руках, то Гермиона не стыдилась своих эмоций и щедро одаривала целым спектром чувств слизеринца.
– Гермиона, – слишком хрипло, слишком пошло, слишком сексуально срывается с его губ.
– Да? – слишком горячо.
– Нам нужно…. нам следует… мы должны… – он никак не может закончить фразу, потому что она осыпает его короткими поцелуями.
– Нет, мы никому ничего не должны, – немного капризно произносит Гермиона на выдохе.
– Черт, я не…
– Теряй, – заканчивает Гермиона за него. – К черту контроль.
