– …Эксперимент закончился удачно, мой дорогой друг. И перед нами – наглядный результат, опровергающий все теории. Господи! Эйб! Что с вами?!. Эй, там, врача!
– П-простите… Сердце… Уже отпускает…
– Не «уже отпускает», а немедленно в госпиталь!
– Но, ваше превосходительство, наши люди на острове… Оборона, передовой контур, три креста на документации. И потом, если они узнают правду, что тогда будет?!
– А вот в этом и заключается наша задача, Эйб, – чтобы они не дознались. Чёрного же Ивана надо уничтожить любой ценой, пусть даже при этом погибнет весь наш персонал. Иного выхода нет. Он слишком опасен и не поддаётся контролю. Так, все, эскулапы уже здесь…
– Те, кто построил эту летающую машину, были и в самом деле настоящими волшебниками. Она пожирала расстояние, точно целая свора голодных Ведуньих тварей. Иван задал курс и теперь полулежал в кресле. Глаза его закрылись, он едва дышал. Джейана с каменным лицом возилась над ним, творила какие-то пассы, пытаясь удержать душу раненого на самом пороге владений Великого Духа. Твердислав чувствовал ярость подруги – оно и понятно, девчонка Чаруса оказалась самой настоящей ламией!
– Да что вы на неё смотрите! – У Джейаны даже выступила пена на губах, скрюченные пальцы, точно когти, тянулись к лицу ламии. – Вниз её! Вниз! Не потерплю! Чтобы вместе со мной!… Да никогда!… Я её… сама!… Удавлю! Ну же, я приказываю-у-у-у!.
– Не бесись! – глаза Твердислава тоже плеснули гневом. – Если бы не Ольтея – лежать бы нам рядышком на том бережку, а то бы и чего похуже приключилось. Угомонись, слышишь?
– Это ты мне? – прошипела Джейана, как никогда похожая сейчас на ту самую Джейану Неистовую, одно имя которой повергало ламий в трепет – сколько она их сожгла!
Ольтея испуганно забилась в уголок, спрятавшись за широкой спиной Бу.
– Тебе, тебе! – огрызнулся Твердислав. – Она нас всех спасла, а ты…
– Может, ты тоже полапать её хочешь?! – Джейана входила в самый последний, сладкий градус бешенства.
– П-перестаньте… – вдруг еле слышно просипел Иван. – Джей… помоги…
По лицу Ворожеи прошла судорога. Криво дёрнулись губы; Джейана резко отвернулась от Твердислава и склонилась над раненым.
– Охолоните…– продолжал Иван. – Вам ещё на острове… Долг Крови…
Джейана не ответила. Не обращая более никакого внимания на окружающих, она занялась Иваном. Твердислав несколько секунд смотрел ей в спину, губы его шевелились, точно он хотел что-то сказать, но потом его брови сдвинулись, он зло махнул рукой и повернулся к Чарусу, сжавшемуся под взглядом вождя, точно птичка перед змеёй, хотя Твердислав ещё не успел ничего спросить.
– Твердь… я… я… – глаза Чаруса стали совершенно белые. – Убей, Твердь, если захочешь! Не могу я так! Если б не Ольтея – точно в петлю бы влез. Жить одному – хуже смерти. Сам превращаешься в смерть. Я ведь только и думал…
– Чара, Чара, да ты что? – Твердислав изумленно уставился на друга. – Что случилось? Что произошло?
Плечи Джейаны напряглись, выдавая, что она прислушивается к их разговору, однако она так и не обернулась.
– Твердь. – Чарус вздрогнул всем телом, словно ломая кровавую запёкшуюся корку, что покрывала его душу. – Твердь… изгнали меня… Учителя… Судили. А за то…
Твердислав слушал, и лицо его белело. Джейана громадным усилием воли заставила себя не вмешиваться, хотя от услышанного всё леденело внутри.
– А всё потому, что Фатима всю власть забрала, а мне обидно стало, что парней, значит, совсем оттерли, а мы же не чурки с глазами, мы всё-таки люди, а потом я ещё и на источник Силы наткнулся, на Пэковом Холме, значит, ну и решил тогда – дадим бой, Ведунов покрошим, Фатиме нос натянем. А оно вон как обернулось…
Чарус не щадил себя и не пытался оправдаться.
– И Ключ-Камень отняли. Учитель и отнял. Совсем отнял. И Фатиме отдал. Так что, она теперь и Ворожея, и вождь… Вождица… Вожачка… Ну, словом, она теперь самая главная…
