На Пэковом Холме стража Твердиславичей с молчаливым ужасом взирала на разожжённый Чарусом пожар. Сильный ветер, наколдованный при помощи Ключ-Камня, гнал пламя на север, к краю Лысого Леса. Старший Десяток нового вожака старался вовсю. Все, хоть как-то умеющие ворожить, помогали Чарусу управлять волной яростного пламени. Огонь оставлял позади себя чёрную, дотла выжженную землю. Что случилось со змеями Ведунов – сгорели они все без остатка или успели спастись, – кому теперь какое дело! Чарус вызывал на бой тех, кто засел на самом Змеином Холме, рискуя сразу всем, и его собственная жизнь была наименьшей из ставок.
Теперь Ведуны будут знать, что им предстоит не обычная драка.
Неприятности начались почти сразу, как только Иван, Твердислав и Джейана выбрались из убежища бывшего Учителя. Во-первых, свет. Стало заметно темнее, да ещё вдобавок появилось какое-то непонятное мерцание, от которого начинало ломить в висках и жечь глаза. Первые тридцать или сорок шагов Иван прошёл уверенно, как и в прошлый раз, однако затем вдруг остановился, в недоумении подняв пятерню к затылку.
– Ничего не понимаю. Первый перекрутный ход… а я его не вижу. Гм… Вообще-то такие подвижки случаются… но я же тут всё специально крепил. Ну ладно, пойдём дальше.
– А если магией? – забывшись, предложила Джейана.
– Ты что, ты что! – Иван замахал руками. – Тогда-то нас точно в два счета вычислят. Я-то ничего, отобьюсь, не впервой, а вот вас прикрыть уже не сумею. Нет, об этом и говорить нечего. Пойдём дальше, у меня тут много отнорков…
Следующий ход оказался в порядке.
Джейана шла следом за своими спутниками. Она впервые оказалась так глубоко в недрах; и теперь, несмотря ни на что, с жадным любопытством присматривалась и прислушивалась.
Подземный мир разительно отличался от привычного, верхового, – и прежде всего своей магической гаммой. Здесь вели партии совсем иные инструменты; глубины жили собственной жизнью. Казалось, что Джейану со всех сторон окружает живая плоть, словно она очутилась не в пещере, а во чреве громадного зверя. Тоннели были не просто ходами, но жилами – по ним струилась невидимая кровь. Даже улитки на стенах выглядели не просто слизняками, но – рассыпанными здесь с особой целью светильнями, поглощающими не какой-то там прогорклый мох, а вбирающие в себя ту самую неведомую субстанцию, что неслась по тоннелю, и излучавшие её обратно неярким зеленоватым свечением. Мало-помалу чувства Джейаны проникали всё дальше и дальше в стороны от их пути; внутренним зрением она видела и уводящие в губительную глубь шахты, и запутанные лабиринты продольных ходов, и какие-то наглухо замурованные каморы, где искрилось и переливалось нечто загадочное, волшебное… Чувствовала она и чужую жизнь. Её было много здесь, от совершенно непонятной, гибельной и непобедимой на нижних ярусах (оттуда дышала Смерть), до зловредной, но мелкой – здесь, в окрестных тоннелях.
Джейане виделось и нечто иное, уже на самом пределе её зрения – какие-то пульсирующие огнем низовые подземные реки с рукавами, затонами и островами; пробившие мягкую земную плоть кристаллические копья, по которым тоже пробегало быстрое холодное пламя; и другие реки, мутные, отравные, в которых Джейана не без удивления узрела человеческие нечистоты. Грязь опускалась с поверхности на глубинные уровни и исчезала в огненных горнилах.
Ворожея видела и то, чем оканчивались некоторые шахты и кто коротал там, на самом последнем дне, бесконечный срок своего заточения, но это оказалось слишком страшно. Она даже зажмурилась – такого средоточия зла она не могла бы представить и в самом отвратительном Ведуне. Нет, нет, лучше и не глядеть на такое…
Она смотрела вниз, себе под ноги, и не видела дна. Её взор достигал некой глубины, но, подобно тому, как голубой горизонт намекает смотрящему, что там, вдали, за той чертой, где встречаются земля и небо, есть такие же леса, поля и горы, теряющиеся в сером мареве слаборазличимые контуры переходов, тоннелей, подземных залов, перевитые светящимися нитями магических потоков, – всё это уходило ещё глубже, намного глубже, куда уже не проникнет ничей глаз. Она, Джейана, и её спутники шли сейчас по самому верхнему краю великой бездны, наполненной удивительной, невиданной жизнью.
Учитель никогда не говорил ни о чём подобном. Интересно знать, почему? Иван шагал быстро, поминутно озираясь, словно вот-вот ожидая нападения.
– Странно, – услыхал Твердислав его бормотание, – всё словно вымерло. Никого нету. Вся живность куда-то попряталась. Ни разу такого не видел.
Где– то глубоко-глубоко под ногами Джейаны подземные воды (или что текло по этим рекам?) внезапно взволновались. Короткая обратная волна, прокатившаяся по ним, толкнула девушку в грудь, словно эти реки неожиданно натолкнулись на невесть откуда взявшееся препятствие. Но мало ли что может случаться здесь? Разве может она быть уверена, впервые очутившись в подземельях?
Между тем Иван долго и безуспешно искал очередной лаз.
