Я знаю, как это сложно. Мальчишки подрастают и становятся все более любознательными и непоседливыми. В Лондоне у нас была приходящая няня, тут тоже. Сейчас по мере возможностей мне помогает мама. Справляться самой мне придется научиться.
– У них была няня?
– Да…
– Сможешь здесь найти? – продолжает внимательно смотреть на меня.
– У нас и здесь была.
– Свяжись с ней. Квартира, если ты настроена жить отдельно, есть. Думаю, через неделю в ней закончат делать ремонт.
– Какая квартира? Чья?.. – реагирую сразу.
– Моя. Двухкомнатная. Отделочные работы в ней подходят к концу. Скажешь, какая мебель будет нужна.
– Нет.
– Нет? – уточняет, показательно заломив бровь.
– Нет, Леш!.. В твоей квартире я жить не буду. У меня есть деньги на аренду.
– Почему не будешь?
Стеснение в груди и спазм в горле бросают краску в мое лицо. Щеки начинают гореть.
– Потому что я не собираюсь от тебя зависеть, ясно!.. Больше ни от кого!.. Хватит!
– При чем тут ты, Варя? В этой квартире будут жить мои дети, – он не повышает тона, но проскальзывающие до этого металлические нотки в его голосе становятся стальными, – Хочешь, чтобы я судился с тобой за право содержать своих детей? Я его отсужу!
– Я не хочу зависеть от тебя!.. – выкрикиваю несдержанно, – Я в состоянии сама позаботиться о них!
– Это твои проблемы. Твои личные загоны, к которым я не имею никакого отношения. Дети не будут скитаться по съемным квартирам.
Варя
– Мам, как мальчишки? Поели?.. – спрашиваю, держа телефон максимально близко к уху, потому что оживленная дорога, вдоль которой я шагаю по тротуару глушит все звуки, идущие из динамика.
– Поели, с дедом играют. Арсений выдрал ему клок волос.
– Что?! – ахаю испуганно, – Серьезно?
– Да, шучу я, – смеется мама, – Так, три волосинки. От него не убудет. Как квартира? Посмотрела?
Я встречалась с риэлтором по поводу той двушки на третьем этаже. Она оказалась не такой прекрасной, как расписывала агент. Заманчивая цена объяснилась тем, что в ней необходимо делать косметический ремонт.
– Да, посмотрела. Дома расскажу.
Мама не знает, что Лешка настаивает на нашем переезде в свою квартиру, потому что я сама еще не согласилась. Нужно ему мое согласие или нет – это другой вопрос, но я до ужаса боюсь, освободившись из одной клетки, очутиться в другой. Пусть даже мне не придется фальшиво улыбаться и притворяться, но снова от кого-то зависеть страшит до холода в конечностях.
Скинув вызов, я убираю телефон в карман и там же прячу руки. Весна не торопится порадовать теплом, но яркое солнце и голубое небо, в отличие от серой хмурости Лондона, греют душу и запускают трепет в сердце.
Боже мой!.. Не хочу больше никаких заграниц, никакой светской жизни и богемы! Здесь, в родном городе, даже воздух пахнет иначе и дышится по-другому. Я хочу видеть, как зеленеют парки и цветет черемуха, и да, потом чесаться от тополиного пуха!
Я хочу носить кеды и джинсы, трикотажные футболки и сарафаны. Я хочу улыбаться, когда хорошее настроение, а не когда нужно.
Я больше не хочу проживать чужую жизнь. В моей хаос, она, как локомотив, несется вперед, и я пока только соображаю, как управлять ею, но она моя!.. Пускай неправильная, полная ошибок, но моя! Я хочу научиться быть счастливой в ней!..
За размышлениями я очень скоро оказываюсь во дворе моего дома. Однако зайти в подъезд не успеваю. Телефонный звонок застигает, когда до него остается всего несколько метров.
– Юля?.. Привет!
– Привет, – вздыхает тяжело, и я тут же напрягаюсь.
– Что-то случилось?
– Тебе Станис звонил?
– Нет. А что? – останавливаюсь под козырьком подъезда, – Ты с ним говорила?
– Я с Мари говорила. Только что.
– И?..
– Выслушала тонну претензий в наш с тобой адрес, – говорит тетка недовольным голосом, – Она сказала, что ваш развод может навредить его карьере.
– Боже…
Вредить Станису и его семье мне хотелось бы меньше всего. Но я ведь не раз спрашивала его, так ли важно дипломату быть примерным семьянином. Он ответил, что это отживший свое анахронизм, стереотип.
– Мне кажется, он сейчас перебесится и приедет мириться, Варька.
– Не думаю.
– Мари говорит, он потенциальный член следующей дипмиссии в Лондон…
– Нет, – отрезаю сходу.
– Что, нет?..
– Я не буду в этом участвовать, Юля!
– В чем участвовать? Тебя ведь никто не заставляет снова ехать в Лондон, – восклицает она со смехом, – Просто отложите развод на полгода и все!
– Нет. Мы с Алексеем сделали тест днк. Дети его. Никаких полгода он ждать не будет.
– А что он сделает? Подаст в суд?.. Судебные тяжбы длятся годами, Варя. А судебные тяжбы с Бжезинскими…
– Я не знаю, что он сделает, – перебиваю грубовато, – Но я тоже не хочу идти на уступки. Я хочу развода!
Юля замолкает. Я тоже.
У меня горит внутри, но жжение это приятное. Я испытываю изощренное удовольствие всякий раз, когда даю отпор. Будто легкие раскрываются, напитывая кровь кислородом, пьяня.
– Варя… Ты сошла с ума.
– Нет. Я сошла с ума, когда вышла замуж, все бросила и поехала в Лондон.
Юля тихо выругивается, но трубку не бросает.
– Ты нашла квартиру?
