Кукла была уложена, Тамара Петровна уехала. Я мерил температуру каждые двадцать минут. Вот тридцать девять и семь, вот тридцать девять и пять, вот тридцать девять и три. Выдохнул. Лучше, однозначно лучше, чем было.
Ночь прошла на удивление тихо. Утром на кухни заметил принесённую зелёнку и вспомнил, зачем она. Я ведь даже не видел, что бы Свете обрабатывали язвочки. Отыскал в ванной ватную палочку, со всей ответственностью принялся за дело. Лицо решил не трогать, а то зелёные пятна не скоро пройдут, и Светка меня убьёт. Откинул одеяло, в которое куталась девушка и обомлел. И без того коротенькая маечка задралась оголяя ее нежные полушарья, плоский животик подрагивал при каждом вздохе, Светлячка морозило, стройные ножки в коротких шортиках, искали одеяло и уходящее тепло. Верхняя голова меня явно предавала, управления брала нижняя.
Тряхнул головой, игнорируя стояк, приступил к делу. Язвочек было не так много, я быстро справился и перевернул её на бок, увидев попку сглотнул. Не об этом тебе надо думать, не об этом. Вот, а говорил Тамаре Петровне, что не маньяк, ещё какой, маньячище.
Температура по-прежнему держалась на уровне тридцать девять и трех. Надо накормит Светлану, и дать лекарства. Потопал на кухню. Помню, как она любила по утрам уплетать мои кукурузные блинчики с карамельным сиропом. Нажарил целую стопку. Допекал последний, когда в кухне появилась хитрая мордочка Дашке.
— Вкусно пахнет.
— Любимые блинчики мамы Ламы. Будешь. — улыбнулся кукле.
— Буду. — девочка поспешила усесться на стул.
— Зубы чистила, — она недовольно скривилась. Так, ясно. — У стоматолога, ты явно ещё не была. — Фыркнув, егоза соскочила и убежала в ванну.
Разбудил Светлячка, поставил перед ней поднос с завтраком.
— Как ты себя чувствуешь?
— Так же. Это все не по-настоящему. Всё вокруг ненастоящее. — усмехнулся.
— Настоящее Матрёшка, всё по-настоящему, поверь мне.
— Откуда тебе знать, если ты и сам ненастоящий. Ты так и должен мне говорить. Ты моё воображение.
Решил не смеяться над болеющей девушкой. Придвинул к ней поближе блинчики.
— Тогда ешь воображаемые блины. Прости, карамельного сиропа не было, нашёл только сгущенку.
Она откусила кусочек и зажмурила глаза, потом зажевала весь блин целиком.
— Вот, а если бы было всё по-настоящему, был бы и карамельный сироп.
Я спрятал улыбку, конечно, когда б она сдавалась в своих суждениях. Накормил, напоил, лекарства дал. Накормил, напоил Дарью. Принял душ, и почти на бегу, встречая Тамару Петровну, позавтракал сам. Ушел на работу с тревожным сердцем.
Много вопросов остались не решёнными, по открытию ассоциации. У меня важная встреча, а я ловлю себя на мысли как там мои болеющие девочки. И если кукла чувствовала себя как здоровый человечек, Света могла сильней затемпературить. Сижу на парковке здания спортивного комитета. Сейчас наберу Тамару Петровну, узнаю, что с девчонками всё в порядке и пойду. Успокою мысли и пойду работать. Как отцы большого семейства вообще на работу ходят. А как отцы, у которых дома только родившая жена и младенец. Тряхнул головой. Раньше закончу, раньше поеду к своим. Свои, какое интересное слово.
После трудового дня заскакиваю в тот же супермаркет. Первым делом бегу в игрушки, нахожу фургончик с мороженным, единственное из всего, что мне показывала Дашка. Дальше карамельный сироп, будет тебе всё по-настоящему. Созваниваюсь с Тамарой Петровной, уточняю, что ещё докупить и мороженое.
Дарья с радостным визгом забирает конструктор и несется в комнату. Тамара Петровна уносит пакеты с продуктами на кухню. От туда доносятся аппетитные запахи, мою руки спешу туда. На столе замечаю коробки из ресторана, кривлюсь. Нет, ещё одного шедевра от их шефа, я не переживу. Благо это осталось с обеда, а ужин приготовила женщина сама. Вот он как раз таки вкусно пах.
— Как Света?
— Лучше, сегодня температура уже не поднималась так высоко, но всё ещё держится.
— Отлично. Если хотите, можете идти, я сам уложу Дарью, не думаю, что это так сложно. — женщина мнётся, видно что идея уйти пораньше ей приглянулась, но боится огорчить Светку.
— Хорошо, подожду, пока ты поужинаешь, уберу посуду, и поеду. Даша покушала, только не давай ей много садкого.
Проводил Тамару Петровну, заглянул к кукле, которая уже с лёгкость собирала, фургончик, направился к Светлячку. Она спала, повернувшись набок, и зажав между ног одеяло, значит, морозить перестало. Взял зелёнку, принялся намазывать язвочки. Сегодня начал с самого трудного, сразу с попы. Успокаивал себя, как мог, почти получалось. Укрыл девушку одеялом и заканчивал с руками.
— Что ты делаешь? — шептала, пришедшая Дашка.
— Мажу язвочки зелёнкой, их надо обрабатывать, чтобы меньше чесались.
— Круто. — глаза девочек горели глядя на пятнистую мать. — Я тоже так хочу, а то у меня тоже всё чешется. — и даже демонстративно почесалась.
С куклой не церемонился, замазал ей зелёнкой и лицо, пятен на ней было больше. Потом мы попили чай с принесёнными мной пироженками, и егоза опять убежала играть в свой конструктор.
— Тамара Петровна… — услышал, слабый Светкин голос.
Светлана