Ммм, просыпаться было намного легче, но не так идеально как хотелось бы. Перед глазами не плывёт и на том спасибо. Полдевятого вечера, афигеть. Вот я дрыхнуть, весь день проспала. Бедная моя Тамарочка Петровна. Есть хочется. Надо ей за сверхурочные накинуть, ей с нами придётся ночевать.
— Тамара Петровна…
Дверь открывается и в полумраке моей спальни появляется Стёпа, так глюки продолжаются, значит, температура не спала.
— Ты звала? — звала я Тамару Петровну, или это и есть Тамара Петровна, не ну а чё, глючит меня.
— Да. — Что да, что дальше, я и забыла что хотела.
— Давай ка, температуру измерим.
Не задумаюсь, подставляю руку под градусник. Тамара Петровна, выглядела как Стёпа, говорила, как Стёпа и пахла как Стёпа. Какова вероятность, что у меня от высокой температуры отказали три органа чувств.
— Тридцать семь и семь, просто отлично.
— Быть не может, у меня муть в газах. — не, ну не скажу же я женщине, что она для меня мужчина.
— Муть, ты плохо видишь, блин, а могла ветрянка и жар дать осложнения на глаза?
— Да, вижу я хорошо, — ну как объяснить, что бы меня в психушку не упекли. Сдаюсь. — У меня что-то в виде галлюцинаций.
Брови Тамары Петровны-Стёпы ползут вверх, и он-она сдерживают смех. Я быстро растираю пальцами веки, давлю на них, может хоть так поможет. Но нет предо мной по-прежнему Тамара Петровна-Стёпа.
— Всё как будто не настоящее. — помниться я такое уже говорила и блинчики ела. Подождите. Хватаю, Тамару Петровну-Стёпу за руку, ощупываю, стальные мышцы рук, провожу пальцами по небритому подбородку, и контрольный удар в область живота. Тат успевает напрячь пресс, ослабленной руке больно.
— Это ты что ли. — недовольно соплю.
— Я конечно, а ты кого ждала.
— Тамару Петровну, думала уже чокнулась, а это ты. — вот зараза, так и до дурки недалеко, да и вообще какого лешего. — Ты что тут делаешь.
— За тобой ухаживаю. — Чего? — Кушать будешь.
— Буду.
Потягиваю затекшую от лежания спину, вытягиваю перед собой руки. Твою мать. Почему они зелёные, я гребанный Шрек. Стёпочка со счастливой улыбкой и моим ужином возвращается обратно в спальню. Ну, я сейчас тебя прибью.
— Ты кого наделал, ирод. Почему я вся зелёная. — только бы не громко орать и не напугать Дашулю. — Где Дашка?
— Играет Даша, в своей комнате. А зелёная ты, потому что я тебя намазал.
— Зачем зелёнкой то. — хнычу, представляя как буду оттираться.
— А чём? — вот ты сейчас серьёзно. — тебя Тамара Петровна вообще не обрабатывала.
— Я что псина, твоя очередная болонка, чтобы меня обрабатывать. Вот каламин лосьон, легко смывается, не оставляет следов. Им мажут везикулы.
— Откуда мне было знать, я заехал в аптеку, купил зелёнки,
— И что фармацевт не спросила, зачем тебе зелёнка, а ты сам не удосужился спросить.
— Не спросила она, я взял десять бутыльков и поехал вас обрабатывать. — Я завыла… кого это нас.
— Дашкааа. — дочь влетает ко мне в считанные секунды.
— Мама Лама, тебе уже лучше. — она зелёная, вся, и лицо. Как бы не орать при ребёнке, а лучше не убить этого муууд рого человека.
— Уже почто совсем хорошо, Дашка. А ты как.
— Тоже хорошо, можно не ходить на занятия. — да, это самый главный плюс. — А ещё мне Стёпа конструктор подарил, домик и фургончик с мороженым, я там ещё и кафе есть и площадка, мы такое купим, пожалуйста, мамочка.
— Обязательно купим. — обещаю дочке, пялясь на её пятнистое лицо. Хочется разорвать Стёпу, но мешает Дарья, которая составляет мне компанию пока я ем. Поит меня лекарством и убегает со Стёпой на кухню убрать, тарелки. Возвращается он уже один.
— Я тебя убью, клянусь, только сил наберусь. И где вообще Тамара Петровна.
— Дома, я отпускаю её домой на ночь, всё-таки возраст…
— На какую ночь Стёпа ты тут ночевать не будешь, марш домой.
— Я уже тут ночевал, и дёргать пожилого человека, туда-сюда, по твоей прихоти не хорошо. Я остаюсь…
— Как ночевал, — когда успел-то, уже даже не слушая, что там он бурчит.
— Вчера приехал, ты болеешь, Тамара Петровна вымоталась за день с тобой и Дашкой, я отпустил её домой и спал с тобой, следил за температурой.
Мне сейчас кажется или слова «Спал с тобой» он произнёс с невыразимой сладостью, как месть. Ах, ты засранец, я его в дверь, а он в окно. Бороться у меня сил все равно нет, нужна передышка, до завтра.
— Хорошо, оставайся, но спишь на диване, и только до завтра.
— Как скажешь моя повелительница.
— Вот пошёл.
— Удаляюсь.
Хоть дышать становиться легче. Аккуратно встаю и, пытаясь двигать непослушными ногами. Два дня в отключке, хорошо, что хоть это всё-таки не глюки были, и Стёпа и блинчики были нестоящими. Ммм, обожаю его блинчики, особенно с карамельным сиропом. Это будет наглостью, если я попрошу его ещё таких же напечь, только за сиропом пусть сгоняет. Нет, Светка, ты чего, его выпроваживать надо, срочно, пока делов, не наделал.