Бараньи рёбрышки в карамельном соусе, а хочу стать его женой. Не далековато вы разбежались, Светлана Ивановна. Он готовил, убирал кухню, мы поели, он опять убрал кухню, как-то не красиво с моей стороны, сразу так выгонять, после еды. Мы молчим, как поссорившиеся супруги, разговоры только по делу. Я опять трусливо сбегаю в комнату. Пара бы взять себя в руки, у меня от болезни такая бесхребетность проснулась?
Степан
Когда мне было двадцать я любил такие игры, сейчас то что. Это всё имитация счастливой семейной жизни, мы готовим обед, вместе проводим выходные, мы счастливы. Только ничего подобного нет, я незваный гость, который почти силой оккупировал её квартиру. Если рассудить трезво, мне давно пора бы уже свалить в закат, но я всё ещё здесь. Я слабак. С ней, я слабак. Умом понимаю, что пара честь знать, но сердцем, оно находит тысячу причин остаться.
Света, не заговаривает со мной без надобности и не просит уйти, я не пытаюсь это сделать сам. Играю с Дашкой, на ужин доедаем оставшиеся с обеда рёбрышки, иногда интересуюсь, что с её температурой и выпила ли она лекарства. Она ушла укладывать Дарья, я метался по комнате.
Взрослый мужик Стёпа, что ты делаешь в квартире чужой тебе женщины. Для мимолётного секса она не подходит, мы с тобой это уже проходили. Своим принципам она не изменит. А ты готов поступиться Своими?
Почему-то от слова брак бросает в дрожь, но про брак пока речи и нет. Может попробовать просто отношения, давай будем, встречается? Так в школе пацаны предлагали дружбу понравившимся девчонкам. Детский сад. Как-то должно быть иначе. Вместе жить? Тоже не то. Сразу жить, почти как брак. Хотя этим мы занимаемся последние три дня, и ничего.
Уйти? Оставить её в покое, и не появляется в её жизни. Смогу Я жить с ней в одном городе, знать, что мы ходим по одним улицам и не приближаться к ней? Может, по этой причине, и было так легко два прошедших года, её не было рядом, я не знал, где именно её искать, и мне было легче. Не уедь она тогда, да я бы первый скулил под её дверью, и умолял пустить. Я слабак. Пусть она всё решает сама.
Открылась и закрылась одна дверь, за ней другая. Светка уложила куклу и ушла к себе. Даже не зашла переброситься парой слов. Включаю, наконец, мужика и иду к ней. У двери, мешкаю, как девочка. Беру себя в руки, нагло открываю дверь. Никого. Из ванной доноситься шум воды. Она пошла мыться? В её состоянии? Врываюсь уже в ванну. Точно! Эта матрёшка, будь она неладна, стоит за занавеской и принимает душ.
— Совсем свихнулась, давно температуры не было. — она немого выглядывает из-за шторки.
— Уйди. — тихи и совершенно спокойно, совсем не похоже на Светку.
Я не выдерживаю, заглядываю к ней за штору. Светлячок стоит ко мне спиной, подставив голову под струи воды, а руками опершись о стенку. По её пятнистому, в зелёнки телу стекают остатки пены, на похудевшей попе, виднеются ненамазанные мной язвочки. Рука дрогнула, от живого представления как я сейчас буду намазывать их. Вместе с рукой дергается и кое-что другое. При Дашке я всегда ходил в футболке, предвкушая возможный разговор со Светкой, снял её, остались только джинсы, на которые я сейчас пялюсь. Верхняя голова написала эрор, думает только нижняя. А она уже вовсю отдала приказ рукам снять остатки одежды и забраться к такому манящему нас тела.
Пристраиваюсь к девушке сзади, она вздрагивает. Поддерживаю за талию, чувствую её слабость. Зачем полезла сюда, а если бы упала.
— Тиши, — ломаю её протесты, шепчу нежно и убаюкивающее. — я помогу тебе, еле на ногах стоишь.
Недолгое колебание с её стороны, и вот голова откидывается на моё надплечье. В таком положении это трудно назвать мытьём. Вожу мыльной мочалкой по её великолепному телу, и возбуждаюсь лишь сильней. Вспоминаю все, что только можно, чтобы хоть как-то успокоиться, но помогает это слабо.
Присаживаюсь на корточки, вожу губкой по стройным ножкам, они слегка раздвинуты, приоткрывая мне вид на розовые губки. Они блестят. От воды или от её собственной влаги? Прохожусь вверх вниз по внутренней стороне бедра, мучаю сам себя. Откидываю губку, и повторяю всё тоже рукой. Кайф!
Она, такая как я её, помню, нежная и бархатистая. Вожу пальцами то по одно, то по второй ножке, сознательно касаюсь шелковистых лепесточков. Не встречая сопротивления, на следующем кругу, задерживаюсь на них, легонечко надавливая. Сверху доносится протяжный вздох, и ножки разъезжаются чуть шире. Давай девочка, тебе ведь этого хочется, так же как и мне.
Деликатно ввожу два пальца меж приоткрытых губок в вожделенную дырочку. Да, мокрая, они буквально утопают в соках.
— Детка, ты совершенство. — целую каждую ягодичку, на одной кажется, оставляю засос.
Убавляю воду и, потянув к себе за бёдра, заставляю прогнуться сильней. Преподаю губами к жаждущей плоте. Посасываю сладкие губки, проникая языком в глубины лоно.
— Вкусная. — мурчу как довольный кот. — Невероятно вкусная девочка.