Когда она вернется и снова сядет рядом с ним, пусть не сомневается ни на секунду, кому, черт возьми, она принадлежит.
Глава 73
Все мое тело дрожит, когда я опускаюсь на место рядом с Клифтоном, сердце до сих пор бешено колотится от того, как Зейн схватил меня за запястье и втянул в пустую кладовую. В этих украденных минутах было что-то захватывающее, что-то до боли знакомое. Как будто мы вновь проживали прошлое, возвращаясь туда, где когда-то были по-настоящему живыми.
То, как он все еще жаждет меня, кажется нереальным, но ничто не сравнится с тем мгновением, когда он входит в меня, заполняя до предела. Я каждый раз сомневаюсь, что смогу принять его всего, но он не оставляет мне выбора. Он просто берет свое, заставляет меня подчиняться, и это сводит меня с ума, заставляя жаждать продолжения.
— Все в порядке? — спрашивает Клифтон, его взгляд пристально изучает мое лицо.
Что-то в моем выражении заставляет его побледнеть, и я тут же опускаю глаза, не в силах смотреть на него, когда мои кружевные трусики пропитаны до последней ниточки.
Точно так же, как и тогда, Зейн толкнул свою сперму обратно внутрь меня и прошептал, чтобы я думала о нем, садясь обратно рядом с Клифтоном. Словно я могла думать хоть о чем-то другом, даже если бы он этого не сказал.
— Д-да, — пробормотала я, чувствуя, как меня бросает в жар. Я сжимаю ноги, пытаясь хоть как-то справиться с бешеным ритмом сердца.
Я начинаю осознавать, что подсаживаюсь на эти вспышки прошлого. Они дают мне то, чего мне так давно не хватало, ту чистую, безграничную радость, которой я думала, что уже не смогу испытать. В прикосновениях Зейна больше нет ненависти, только жгучее желание. Каждый раз, когда он берет меня, он словно заставляет вспомнить, насколько нам было хорошо вместе. Я не думала, что мы сможем оставить за спиной ту боль, что раздирала нас на части, но, кажется, он действительно не соврал тогда, когда сказал, что устал быть несчастным так же, как и я.
Зейн широко улыбается мне, поднимаясь на сцену для своей презентации, и я невольно откидываюсь на спинку кресла, чувствуя странную, непривычную гордость за своего мужа. Он вкладывает невероятное количество усилий в каждое свое начинание, и я знаю, сколько времени и сил ему потребовалось, чтобы подготовиться к этой конференции. Я провела бесчисленные часы, помогая ему создавать слайды, и все это время меня поражало, насколько искренне ему не все равно.
Зейн никогда не скрывает информацию, и это одно из тех качеств, которые я ценю в нем больше всего. Редко встретишь настолько успешного человека, который бы вышел на сцену и свободно поделился своими знаниями, зная, что это неизбежно поможет его конкурентам. Это делает еще более невозможным поверить в то, что он мог совершить то, в чем его обвинили. Это совершенно не соответствует его характеру, и с каждым месяцем нашего брака я все больше боюсь, что он действительно не лгал, когда отрицал обвинения Лили. Я совершенно не представляю, как мне справиться с последствиями этого открытия, и сама мысль об этом пугает меня до глубины души. Если Зейн не лгал, то лгала Лили, а она никак не могла так поступить со мной. Она бы никогда этого не сделала. Боль в ее глазах была слишком настоящей, и это делает всю ситуацию еще более запутанной.
— Ты не можешь оторвать от него глаз, — тихо произносит Клифтон.
Я поднимаю на него глаза, и горько-сладкое чувство сжимает мою грудь. За последние пять лет Клифтон стал мне настоящим другом, и мне больно видеть, как он смотрит на меня сейчас, словно я его предала.
— Прости… — шепчу я, не совсем понимая, за что именно я извиняюсь.
Наша помолвка никогда не была настоящей, но мы оба знали, что он хотел, чтобы она стала реальностью.
Он тяжело вздыхает и осторожно убирает прядь волос с моего лица. Этот жест он повторял бесчисленное количество раз за все эти годы — особенно в те вечера, когда находил меня рыдающей после пары бокалов вина.
— Не извиняйся, — отвечает он, глядя мне прямо в глаза. — В глубине души я знал. Думаю, ты тоже. Как бы ни сложились обстоятельства, ты все равно в итоге вернулась бы к нему. Ты любишь его так же, как раньше.
Мои глаза расширяются, я тут же качаю головой.
— Нет. Между нами все не так. — говорю я ему.
Я не могу точно определить, что я чувствую, но это точно не любовь.
— Неужели? — Клифтон внимательно изучает мое лицо. — Тогда почему, когда вы рядом, в комнате больше никого не существует? Почему, когда ты возвращаешься от него, твоя помада всегда размазана? Знаешь, наверное, именно этого я всегда хотел. Хотел, чтобы кто-то смотрел на меня так, как ты смотришь на Зейна Виндзора. Он чуть не разорил тебя, а ты все равно отдаешь ему все, о чем я мечтал. Вот что больнее всего. Он этого не заслуживает.
Я опускаю голову, не в силах смотреть на Клиффа и не находя слов, чтобы опровергнуть то, что он сказал.
— Он снова заставляет меня чувствовать себя живой, — признаюсь я, едва слышно, будто боюсь сказать это вслух. — Неужели это так плохо?
