Грудь сдавливает тоска, пока я осторожно достаю из чехла платье, оставленное Рейвен. Тот же глубокий красный оттенок, что и у нее, но фасон другой. Завтрашние заголовки газет будут пестрить ее новой коллекцией, демонстрируя «девушек Виндзор» в ее нарядах. Слишком поздно переживать. Я могу хотя бы достойно представить ее бренд.
Пока я натягиваю платье, бережно расправляя ткань, воспоминания вспыхивают в голове. Я помню, когда ее модный дом был лишь мечтой, а теперь я стою глядя в зеркало, облаченная в одно из ее бесценных творений. Гордость за нее смешивается с горьким сожалением. Мы почти не знаем друг друга теперь.
— Готова?
Я резко оборачиваюсь, и взгляд Зейна тут же темнеет.
— Черт, — хрипло выдыхает он, проводя рукой по волосам.
Его глаза скользят по моему телу с такой жадностью, что мне становится трудно дышать. Он делает нерешительный шаг вперед, и я встречаю его на полпути, сердце колотится в груди.
Рейвен говорила о любви. Но я знаю — это не она. И все же, когда он смотрит на меня, будто я — все, чего он жаждет, мне почти хочется поверить.
Зейн тяжело дышит, мягко касаясь локонов, обрамляющих мое лицо.
— Моя жена… чертовски красива.
Я улыбаюсь, когда замечаю, как его глаза едва заметно расширяются. Он не собирался говорить это вслух.
Зейн прочищает горло и отдергивает руку.
— Нам пора. Лимузин уже ждет.
Его лицо закрывается, как ставни в пустом доме. И меня накрывает чувство потери. Эти короткие моменты… Они как наркотик. И с каждым днем я хочу их все больше.
Зейн сидит напротив меня в лимузине, и каждые несколько секунд я ловлю на себе его взгляд. Словно он просто не может удержаться. Я улыбаюсь, напряжение в груди немного ослабевает. В его внимании есть нечто завораживающее, что сводит меня с ума, заставляя бабочек в животе биться сильнее.
— Ты выглядишь, как чертова богиня, — наконец выдыхает он, голос его звучит мучительно.
— А ты, дорогой муж… выглядишь так, будто хочешь оттрахать свою богиню прямо сейчас, — дразню его, не в силах удержаться. Такие моменты делают мой день. А может, и всю неделю.
Зейн усмехается, и этот звук заставляет мое сердце пропустить удар. Он качает головой, словно укоряя меня, но тут же хватает мою руку, сплетая наши пальцы.
— Я это сделаю, Селеста. Запомни это, когда каждый мужчина в зале будет жаждать твоего внимания. В конце вечера ты окажешься в моей постели. Ты моя. И когда ночь закончится, именно я сниму с тебя это платье.
В его взгляде вспыхивает собственнический огонь, и я краснею, чувствуя, как сердце колотится быстрее.
— Тогда, Зейн, не забывай, кому принадлежишь ты, — тихо отвечаю я, едва касаясь его пальцев. — Когда сотни женщин будут просить тебя о танце, помни, что это я ношу твое кольцо.
Его губы растягиваются в довольной улыбке, и в этот момент лимузин останавливается. Дверь открывается, и Зейн выходит первым. Вспышки камер взрываются ослепительным светом. Я замираю, паника сковывает ноги, и я едва не подворачиваю их на каблуках, пытаясь выбраться из машины.
Зейн смеется и, не раздумывая, опускается передо мной на колено, аккуратно расправляя подол моего платья.
Репортеры сходят с ума.
— Миссис Виндзор, — шепчет он, едва слышно среди грохота голосов и щелчков затворов. — Я всегда был твоим.
Мои глаза расширяются, но прежде чем я успеваю что-то сказать, он берет меня за руку и ведет внутрь, игнорируя весь окружающий хаос.
Зейн умеет делать это — заключать меня в мир, где существуем только мы двое. В этом пузыре, созданном им, ничто не может коснуться меня, а легкость заполняет грудь до самого края. Боже, как же я скучаю по этим моментам.
— Кстати, — говорит мне Зейн, обхватывая мою талию рукой и ведя меня через бальный зал. Толпа расступается перед ним, но он даже не замечает этого. — Лекс думает, что мы не заметили, что он называет свои машины так, чтобы инициалы складывались в ВИНДЗОР наоборот. Мы все делаем ставки, как долго сможем притворяться, что не знаем, прежде чем кто-то из нас проболтается, так что ни слова об этом. — Я сдерживаю улыбку, и он смеется, качая головой от забавы. — Модель, над которой мы сейчас работаем, называется Диана, и мы едва успели помешать ему назвать ее Делука, потому что он думал, что будет смешно, если у Луки будет машина под названием
Я сжимаю губы, чтобы не засмеяться, и Зейн останавливается, чтобы посмотреть на меня, в его глазах танцует веселье.
— Делука? Он серьезно?
Зейн кивает, и я взрываюсь смехом, когда он притягивает меня ближе, его рука перемещается на мою поясницу. Я обвиваю его шею руками, не в силах перестать смеяться и наслаждаясь тем, как он улыбается мне в ответ.
