— Мы провели все выходные, пытаясь понять, что говорят местные. Это, конечно, был английский, но мы ни слова не могли разобрать. Потом, в течение нескольких недель, Лили передразнивала их акцент, и я каждый раз смеялась. Годы спустя она по-прежнему говорила
Я перевожу взгляд на ее фотографию.
— Это была она. Она приносила радость. Она была светом для всех, кто ее окружал.
Слезы текут по моему лицу, я дрожащими пальцами убираю подготовленный текст и делаю судорожный вдох, ощущая себя жалким самозванцем.
Я хотела сделать для Лили то же, что когда-то делала, когда она скучала по матери, — рассказать о наших лучших моментах. Хотела поделиться с людьми частичками ее души, которые знала только я. Но сегодня… у меня просто нет на это сил.
— Лили спасла меня. Во многих смыслах, — говорю я в зал, и мой голос ломается. — Жаль, что я не смогла спасти ее в ответ.
Я отступаю назад, качая головой. Я не могу стоять здесь, говорить о наших воспоминаниях, словно не оскверняю ее память каждым прожитым днем.
Стиснув зубы, я снова качаю головой.
— Простите, — шепчу я. — Я… я не могу.
Меня подташнивает от всего этого, от самой себя. Я делаю неловкий шаг назад, задерживаюсь на мгновение, прежде чем развернуться и уйти. Лили не хотела бы, чтобы я говорила. Не после того, как я сделала именно то, чего она боялась. Я не оглядываюсь. Просто смотрю на двери церкви, шаг за шагом приближаясь к выходу. Мне нужно уйти. Я не могу дышать.
— Селеста!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Рэймонд идет за мной, и я замираю рядом со своей машиной, хотя взгляд не решается встретиться с его глазами.
Он касается моего лица, его пальцы дрожат, когда он смахивает с моих щек слезы.
— Она любила тебя больше всех, Селеста, — говорит он. — Она не хотела бы видеть тебя такой.
Я смотрю на него сквозь пелену слез, отчаянно пытаясь ухватиться за ту надежду, что дарят его слова. Но знаю — это просто утешение. В них нет ни капли правды.
Я вымученно улыбаюсь, даже когда по щекам катятся новые слезы, даже когда в груди жжет от удушающего чувства вины.
— Милая, — Рэймонд колеблется. — Думаю, тебе стоит кое с кем встретиться.
Глава 79
Я смотрю на коммерческое здание, возле которого назначил встречу Рэймонд, и чувствую, как груз боли буквально придавливает меня к земле. Дело не только в мемориале, не только в вине перед Лили. Дело еще и в Зейне.
С того самого дня, как он ушел с моего дня рождения, я почти его не видела. Я думала, что прощение станет шагом вперед, но, похоже, мы лишь откатились назад — к тому, что было в самом начале нашего брака. Только, может быть, стало еще хуже. Тогда он хотя бы обращал на меня внимание — пусть и в форме ненависти. Теперь он просто избегает меня. Когда мы рядом, он подчеркнуто вежлив, но держится как можно дальше. Будто я снова его потеряла. И я не понимаю, почему. Это больно. Но еще сильнее — это злит.
Мне пришлось переступить через себя, через свою гордость и принципы, чтобы попросить его о втором шансе. А он так легко меня отверг. Я никогда не чувствовала себя настолько униженной, настолько разбитой. Когда я потеряла Лили, боль предательства хоть немного притупилась от силы самого горя. Я могла спрятаться за злостью, за планами мести. А теперь… теперь нет ничего, кроме пустоты и вопросов, на которые он не отвечает.
— Селеста, — Рэймонд стоит передо мной с изможденным лицом. Когда он подходит ближе, его взгляд опускается вниз, вся его осанка словно говорит о поражении.
— Привет, — я стараюсь улыбнуться, привнести хоть каплю жизнерадостности в голос. — Я взглянула на здание, но здесь десятки офисов. Куда мы идем?
Я даже не задумывалась о том, с кем именно он хочет меня познакомить. В голове и так слишком много всего, просто нет места для еще одной тайны. Я вообще с трудом заставила себя прийти сюда. Хотела оставить прошлое позади, стереть его раз и навсегда. Но потом вновь накатила вина — осознание того, насколько эгоистичной я стала.
— Скоро узнаешь, — отвечает он, направляясь внутрь. — Это… это непросто для меня, Селеста. Надеюсь, ты поймешь, что я просто хотел, чтобы в этом мире остался хоть один человек, который видел в ней только хорошее.
Я хмурюсь, заходя вслед за ним в лифт. Боль становится острее, когда я замечаю, как сильно у него дрожат руки.
Цифры на панели меняются, поднимая нас все выше. Чем ближе мы к нужному этажу, тем больше тревожится Рэймонд. Его дыхание становится прерывистым, он избегает моего взгляда, словно не знает, куда себя деть. Это делает меня нервной. По-настоящему, панически нервной. Когда двери открываются, он колеблется. Его взгляд задерживается на мне, затем он глубоко вдыхает и кивает — скорее самому себе, чем мне. Его шаги медленные, словно он хочет оттянуть неизбежное.
Мы заходим внутрь, и я понимаю, что это какой-то медицинский центр. В холле нас встречает женщина средних лет в элегантном костюме. Прямые светлые волосы аккуратно уложены до плеч.
