Разрушенные клятвы полностью

Я киваю, пытаясь убедить себя в ее словах, стряхнуть с себя оковы прошлого. Она права, конечно. Зейн больше не должен иметь власти надо мной.

— Я тебе говорила, что дедушка поручил мне проанализировать каждый дюйм отеля Виндзоров, где будет проходить мероприятие? — спрашиваю я, меняя тему. Разговоры о Зейне только поднимают на поверхность воспоминания, которые я так тщательно стараюсь забыть. Секреты, которые скрываю даже от Лили. — Ты знаешь, что он мне сказал?

Лили качает головой, касаясь хайлайтером моих скул.

— Отзывы об их отеле отличные, но так мы не получим всей информации. Они сами нас пригласили, не так ли? Было бы невежливо не воспользоваться возможностью оценить их удобства в полной мере, — передразниваю я деда. — Ты можешь в это поверить?

Лили неожиданно смеется, и я тоже улыбаюсь. Смех хоть немного заглушает боль от тех слов, которые я решила не озвучивать.

«Я надеюсь, что твое образование действительно хоть чему-то тебя научило, потому что я устал видеть, как моя внучка снова и снова уступает этому мальчишке Виндзору. Ты больше не в школе, Селеста. Теперь ставки выше, и права на ошибку у тебя нет. Минимум, чего я от тебя жду, — это поднять наши отели до их уровня.»

Иногда мне кажется, что дедовские сравнения не так сильно бы ранили, если бы он хоть раз признал, что я не проигрываю Зейну во всем. Возможно, если бы не его ожидания, моя ненависть к Зейну не превратилась бы в то, чем она стала.

Сказать, что мы с ним были соперниками в детстве, значит не сказать ничего. Возможно, когда-то все действительно началось как обычное детское противостояние — естественный результат вражды наших семей. Но с годами это превратилось в чистую ненависть, настолько глубокую, что единственным выходом для меня был побег. Побег, который теперь подошел к концу.

— Твой дед порой просто невыносим, — тихо говорит Лили, и в ее голосе проскальзывает беспокойство. Иногда мне кажется, что она все-таки замечает ту боль, которую я прячу так тщательно. — Но ведь он выбрал тебя своей наследницей. Позволь его поступкам говорить громче его слов, ладно? Он бы не сделал этого, если бы не верил в тебя.

Я подавляю желание нервно прикусить губу и просто киваю, соглашаясь. Лили знает не хуже меня, что дед выбрал меня своей преемницей только потому, что мой брат Арчер отказался плясать под его дудку. Если бы Арчер не ушел из дома, поклявшись никогда больше не переступать этот порог, мне бы не досталось ни капли власти.

Лили внимательно осматривает мое черное вечернее платье, дважды проверяет макияж, убеждаясь, что все идеально, и только после этого одобрительно кивает.

— Этот бал закрепит твой новый статус в компании деда, и именно на этом ты должна сосредоточиться. Ты будешь так занята нетворкингом, что даже не заметишь Зейна. Ты же говорила, что на этом мероприятии обычно сотни людей?

Я колеблюсь, кивая, и ненавижу себя за это. Зейн заставляет меня вести себя не так, как я привыкла. Я больше не та застенчивая девочка, но стоит мне хоть на секунду вспомнить о нем — и вот она, снова здесь.

— Значит, избегать его будет не так уж сложно, по крайней мере пока, — пожимает плечами Лили. — Хотя, если честно, я считаю, что лучше встретиться с ним лицом к лицу и сразу задать новую тональность. Он был твоим главным соперником в детстве, но это ничто по сравнению с тем, какую угрозу теперь представляют Windsor Hotels для Harrison Developments. Выбора у тебя нет, Селеста. Хоть тебе это и не нравится, но ваши компании теперь будут сталкиваться на каждом шагу.

— Я знаю, — вздыхаю я. — Я не могу его избегать, но я просто не уверена, что готова. Лил, это тот самый парень, который украл мой первый проваленный тест по алгебре, чтобы вставить его в рамку рядом со своей «А+» и разослать фото всему классу. Он дразнил меня каждый день в течение двух лет, пока я носила брекеты, и пользовался каждой возможностью, чтобы унизить и раздавить меня — с тех самых пор, как мне было три года. А теперь я должна вести себя с ним дружелюбно? Должна поблагодарить его за приглашение и сделать вид, что годы издевательств не оставили на мне свой след?

Сочувствие в глазах Лили заставляет меня почувствовать себя еще более жалкой, и я отвожу взгляд.