Разрушенные клятвы полностью

В викторианскую эпоху они символизировали возвращение к счастью, но в древние времена их связывали с богиней Остарой. Подходящее растение для моей богини, не находишь?

В наши дни этот прекрасный цветок также стал символом извинений и нового начала — если извинения искренни. Именно этим он и является: напоминанием о том, что я сожалею, и что больше всего на свете хочу начать с тобой все сначала.

P.S. Они такие душистые… Надеюсь, каждый раз, когда почувствуешь их аромат, ты будешь думать обо мне. Потому что я не перестаю думать о том, каково это было — снова целовать тебя.

— ЗВ

Я не могу сдержать улыбку, и Майк это замечает. Его выражение остается безмятежным, но в глазах читается скрытая наблюдательность. Я поспешно прочищаю горло и киваю ему.

— Передайте вашему боссу мою благодарность, — говорю я, и мой голос звучит куда менее уверенно, чем мне бы хотелось.

Он снова улыбается, но, дойдя до двери, на секунду останавливается и бросает на меня многозначительный взгляд:

— Еще увидимся, мисс Харрисон.

Я прищуриваюсь ему вслед, едва сдерживая раздражение. Дерзкий. Похоже, нахальство Зейна заразно.

Я с тихим вздохом счастья протягиваю руку к коробке, но, открыв ее, теряю дар речи. Передо мной — самая красивая пара туфель, которую я когда-либо видела. Черный атлас, усыпанный миниатюрными белыми камнями, образующими созвездия, и слово Неземная на внутренних стельках. Я приглядываюсь и замираю. Некоторые из этих камней — вовсе не кристаллы. Это бриллианты.

Я осторожно беру туфли в руки, изучая их, но не нахожу ни логотипа, ни марки. Единственный знак — небольшой контур ворона на подошве. Он заказал их специально для меня.

Я ловлю себя на том, что раз за разом прокручиваю в голове его письмо и подарок. Что он задумал?

Он выглядел серьезным, когда извинялся. И я не могу отрицать — он был совсем не похож на того жестокого мальчишку, каким я его помню. Но часть меня все еще боится довериться ему.Все наше прошлое кричит мне, что это, возможно, лишь тщательно продуманная игра. Причем не обязательно против меня лично — возможно, его настоящий интерес лежит гораздо глубже, в Harrison Developments.

Я поднимаю кончики пальцев к губам, закрывая глаза, вспоминая, как он меня целовал. Разве можно было подделать этот взгляд? Может ли все это быть правдой?

То, что между нами… Я не знаю, что это, но точно не ненависть. Разве тебе не любопытно узнать, что именно? Что мы могли бы значить друг для друга? Ты правда никогда не задумывалась об этом?

Я не хотела признавать это, но под всей этой ненавистью всегда скрывалось нечто большее. Сначала это была жажда признания. Желание, чтобы он, наконец, понял — я ничем не хуже него, а, возможно, и лучше. Со временем это переросло во что-то другое. Во что-то более темное, запретное.

Когда же впервые я представила, что один из наших бесконечных споров он завершает не колкостью, а поцелуем? Мне было шестнадцать, и сама мысль об этом повергла меня в ужас. Но она не оставила меня в покое.

К тому моменту, как он уложил меня на плед в своей обсерватории, я уже хотела его гораздо дольше, чем он мог себе представить. Это не было рациональным. Мое тело и разум словно воевали друг с другом каждый раз, когда я ловила себя на том, что снова думаю о нем. Но я не могла остановиться.

Я бы солгала, сказав, что мне никогда не приходило в голову, каково это — быть с ним. Годами я задавалась вопросом, что бы было, если бы он не ненавидел меня, не провоцировал. Сколько раз я представляла, каково это — заполучить его внимание совсем в другом ключе? Не как соперница. Как женщина, которую он хочет.

Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к телефону, не зная, что делать. Будет невежливо не поблагодарить его, верно? Я закусываю губу, колеблясь. Если все это обман, я не уверена, что смогу оправиться.

Телефон гудит всего раз, прежде чем он снимает трубку.

— Неземная, — его голос глубокий, довольный, как будто он ждал моего звонка.

Я на секунду замираю, крепче сжимая трубку.

— Спасибо, — выдыхаю я. — За ландыши. И туфли. Это… Зейн, это слишком.

Он смеется, и этот звук отзывается во мне сотнями неугомонных бабочек.

— Это ничто, Неземная. Я же обещал купить тебе новую пару, не так ли? Я выполню каждое слово, каждую клятву, пока ты не поймешь, что можешь мне доверять.

Я откидываюсь на спинку кресла, охваченная противоречиями.